Птичьи лица

Она даже не представляет, о чём говорит. Запах палёной плоти и обугленных костей, бессонное дежурство ночами у постелей полуживых трупов угробят беднягу. Их было слишком много – тех, кто ушёл, и слишком мало тех, кого, возможно, удастся спасти.

Стянув маску и костюм, доктор устало привлекает к себе девушку.

Сатель выглядит тростинкой в его широких ладонях. Она живо льнёт ко взмокшей волосатой груди, норовит куснуть Шарля за подбородок. Доктор уворачивается, почти нехотя, как старый волк, вожак стаи, только что вернувшийся с охоты.

– Фи, доктор! – кривит носик Сатель. – Опять этот запах! Вино и чеснок. Похоже, я умру с этим запахом.

– Да брось, – морщится Шарль. Он не любит разговоры о смерти.

Подхватывает Сатель на руки и несёт к тюфяку.

– Стой! Пусти меня! Ну же, Августин! Я принесла тебе луковый бульон с мидиями. Твой любимый! – Сатель вырывается, бьёт Шарля кулачками по голове.

Брезгливая белоручка! Её тошнит от запаха. Пытается откупиться бульоном. Ну, уж нет, к дьволу бульон.

– Зачем мне мидии, глупая, если у меня есть ты?

Ему нужно её тело. И отдых. Он не хочет есть. Не сейчас, не сегодня.

…

Моё лицо заливает краска. Этот громадный мужчина, почти что боров, подминает под себя тонкое тело хохочущей девушки. Он называет её Сатель, рычит, вжимает в тюфяк до упора. В воздух взметаются её стройные ножки, но через миг проворные стопы заключают торс Шарля в замок. Она стонет. Протяжно, чувственно, как загнанная волчица. Я задерживаю дыхание.

Где-то внизу живота становится горячо. Сладко и больно одновременно. Мне стыдно смотреть, тело бросает в жар. Я хочу отойти от окна, но онемевшие ноги подкашиваются. Отворачиваюсь, припадая спиной к стене. Стыд кидает в дрожь. Пальцы сами лезут туда… откуда всё это. Расстёгивают молнию и находят влагу, упругий бугорок между набухших губ. Я трогаю, Сатель стонет.

А потом они лежали.

Она – закинув на него ноги, он – уткнувшись в её густо пахнущие марсельскими травами тёмные локоны.

–

Из лёгкой дрёмы Шарля выдёргивает хрипотца Сатель. Он любит её голос – всегда звонкий, а после близости такой сиплый, домашний.

– Я видела людей с птичьими лицами.

Кончики её пальцев взвиваются к изгибу его бровей, ведут неровно, путаясь в жёстком волосе, опадают к переносице, отыскивают горбинку носа в мелкой испарине.

– Это маски, Сатель. Ты видела маски.

Шарль притягивает её к себе. Сатель так хрупка, так невесома, как воздух.