В руках Ирбиса

Пока мы стояли у лифта, я раскладывала в себе по порциям свои эмоции, готовясь выдавать их поочерёдно. Запал не исчез, я приехала сюда бороться за то, что мне пообещали и сдаваться не собиралась, я имела на это право.

Секретарь Виктора, или помощник, не знала, как правильно называть молодого высокого худощавого парня, встретившего нас напряжённым взглядом а-ля «может не надо» или «только не сейчас», моментально просёк опасность ситуации и попытался сгладить острые углы.

Я не стала вести себя как полная истеричка и дождалась, когда о нашем визите доложат, а на обратной стороне телефонной связи соблаговолят разрешить нас впустить. В очередной раз напомнила себе, что следует вести себя как цивилизованный человек, давая последний шанс на исправление своего поведения виновнику моего гадкого настроения и головной боли, о которой я молчала и не подавала вида, иначе всё насмарку.

Судя по облегчению на лице Фёдора-референта, он подумал, что всё обойдётся, и вечер продолжит быть томным. Я лишь в последний раз глубоко вдохнула и перешагнула порог кабинета Виктора, моментально поняв, что мой запал против его – тусклый пшик.

– Привет. – Впервые за всё время нашего знакомства я с ним поздоровалась, замявшись у входа. Вид у него был уставший, явно было не время для моих предъяв.

– Ну, здравствуй. И тебе, Настя, тоже.

Я ведь совсем забыла, что пришла не одна. Анастасия Сергеевна спокойно прошла к Виктору, покачивающемуся в чёрном кожаном кресле, и поцеловала его… в лоб, как ребёнка. Я терпеть не могу, когда целуют в лоб, только доктору Разумовскому разрешала, и то недолго, у меня с этим жестом не лучшие ассоциации.

– Мы решили тебя накормить. – Прощебетала она. Не будь меня, она бы уже сидела у него на коленях, тошнотворная идиллия.

– Мне уже доложили.

И когда только Павел умудрился нас сдать, ведь постоянно был у меня на виду, я специально за ним следила. А судя по спокойствию Виктора, который успел поостыть, Павел сообщил ему сразу, как только я приказала везти нас сюда.

– Это я настояла. Мне надоело сидеть дома, захотелось в люди.

Я полностью соответствовала этой легенде.