В руках Ирбиса

У нас шла тихая война на этой почве и, зная, что пленных на ней не берут, все обитатели этих стен старались не попадать на территорию боевых действий. Мою противную натуру не останавливало даже отвратительно-мерзкое настроение Виктора, которое он из последних сил старался не вымещать на мне, а я, склонная к мазохизму, только этого и добивалась. Мне хотелось знать, что происходит в его жизни за этими стенами, подозревая, что дело не в проблемах с бизнесом, а в возвращении блудного сына. Я же поняла, что всё это время они не общались и, судя по всему, не встречались, и теперь помимо перемены в жизни в моём лице с синяками, Виктору добавилась ещё одна, о которой он не хотел говорить именно со мной.

Судя по тем секундам, во время нашей последней встречи с Кириллом, которые я помню, он изменился. Не осталось того аристократического налёта, который притягивал. Дикость, лютость, жажда. Но я отчётливо помню, как стоя на лестнице, на долю мгновения увидела прежнего Кирилла, того самого, который ласкал меня в своей машине, сдерживая слово, что не тронет, преодолевая себя.

Трещины на костях срастались, синяки бледнели, я во всю готовилась к выходу на работу, решив уйти в неё с головой, потому что именно она – самое лучшее лекарство. Анастасия Сергеевна, регулярно приезжавшая проводить осмотр, должна была со дня на день официально разрешить мне вернуться в больницу, но у меня создавалось ощущение, что она не собирается этого делать, и я не понимала какого… В общем настроение у меня тоже было паршивое.

– Может останетесь на ужин?

Добавила в голос как можно больше обречённости и страдания. Другого выхода задержать Анастасию Сергеевну дольше у меня не было. То ли ей не нравился этот дом, то ли я, но она постоянно будто убегала, стараясь не встречаться с Виктором. Чтобы не застрять в этих стенах ещё на несколько недель я пошла на отчаянные меры, решив устроить совместный ужин на трёх персон.

– Называй меня на ты и по имени. Режет слух, когда Виктора ты называешь на ты, а меня на вы. – Даже не посмотрела на меня, убирая медикаменты и инструменты в чемоданчик, стоящий не один миллион, по моим догадкам подарок Виктора.

– Это неудобно. Когда я вернусь к работе, все сразу заметят и сочтут фамильярностью, пойдут неприятные слухи и домыслы.