Омут

Казалось, опусти руку в воду – и тут же почувствуешь, как невесть откуда взявшиеся водоросли оплетают пальцы. Хотя что в этом странного? Известно же, откуда их приносит. А все остальное – сказки.

Папа достал удочки, воткнул в землю рогульки, но вдруг отложил все это и пошел к иве. Позвал сына:

– Иди, чего покажу.

– Жернов? Я уже видел!

– Ты знаешь, что мельница принадлежала твоему прадеду? А еще раньше – его прапрадеду?

– Семейный бизнес? – это было интересно. Но память тут же услужливо подбросила рассказ о договоре с водяным и утопленных младенцах.

– Пап, а у тебя старшего брата не было?

– Не было. Ни старшего, ни младшего. Ни брата, ни сестры… А почему ты спрашиваешь?

– Да так, – Денис вернулся к снастям, закинул удочку и уставился на поплавок. Над водой летали стрекозы, и рыба то и дело шлепала где-то в тени ивы.

– Один я ребенок в семье. Жаль, мама второй раз замуж не вышла. Хотя кто знает, как было бы лучше…

Некоторое время они молчали.

– Плотва, – нахмурился он. – Странно. А ну-ка… – Поменяв крючок, насадил на него свой невеликий улов и снова закинул в воду: – Попробуем щуку вытянуть. Хочешь щучьих котлет?

Денис кивнул. Не потому, что очень уж хотелось этих самых котлет. Просто он любил моменты, когда отец переставал быть очень деловым и очень занятым. Жаль, такое редко случалось.

– Пап, а почему ты мне раньше ничего о прадеде не рассказывал?

– А чего рассказывать? Высокий был, серьезный.

Поплавок ушел под воду, и вскоре на траве извивалась крупная щука:

– Осторожнее! Без пальца оставит!

Денис знал, что отец шутит – даже у такой большой рыбины не хватило бы сил оттяпать человеческий палец. Но прокусить могла. Поэтому действовал очень осторожно.

А потом столь же осторожно вернул разговор в прежнее русло:

– Неужели больше ничего не помнишь?

Папа совсем не удивился вопросу, улыбнулся только:

– Родная кровь заговорила? Так у бабы Матрены поспрашивай.

– Как это? – опешил Денис. – Артем сказал, её в революцию разрушили.

– Больше слушай! В конце семидесятых это было. Дед-то последним мельником был, а как помер, так некому стало работать. Да и не нужно – тогда масштабы другие были.