Омут

На перроне располагались ларечки со всякими сувенирами и предметами первой необходимости: мылом, зубными щетками, туалетной бумагой. За стеклами, как на параде, выстроились журналы в ярких обложках и коробки конфет по явно завышенной цене. Но кого это волнует, если само путешествие – это приключение?

Денис потянул ручку двери. Внизу что-то звякнуло. На полу, провалившись в щель между порогом и ковром, лежало сделанное из монет ожерелье.

– Какое монисто! Наверно, цыганка уронила. Я верну! – подхватился Денис.

– Успокойся. Где ты её найдешь? Она уже давно…

Денис не слушал. Одни монетки были новыми – хорошо узнавались коллекционные рубли; другие потемнели от времени, а то и поистерлись. Похоже, очень старые. И, наверное, очень дорогие. Пусть Денис недолюбливал цыган, но это к делу не относилось, ведь хозяйка ожерелья наверняка будет сильно переживать.

На вопрос о цыганке люди удивленно кивали на следующий вагон, но в поезде её не оказалось. Не думая, Денис выскочил на перрон.

Вокруг бурлила толпа. Пассажиры вышли размять ноги, купить мороженое, пирожки или минералку. Мужчины курили, обдавая прохожих клубами вонючего дыма. Визжали дети, которых то и дело одергивали измученные дорогой матери.

Но цыганки нигде не было. Она как сквозь землю провалилась!

Денис сунулся сначала в одну сторону, потом в другую. Где-то вдалеке, на соседнем перроне мелькнул алый платок – точно такой, как был на цыганке. К счастью, прямо под ногами расстелились деревянные мостки – бежать через переход нужды не было.

– Подождите! Постойте! – сжимая монисто в кулаке, Денис мчался за уходящими женщинами. Наконец, они услышали, оглянулись.

– Тебе погадать? – расплылась в улыбке молодая. – Позолоти ручку, все расскажу! И про девушек расскажу, и как их…

– Это ваше? – не слушая её, Денис повернулся к той, что продавала часы. Женщина машинально вскинула руку к шее и побледнела. Сыграть такое невозможно, и Денис понял, что поступил правильно.

– Помолчи, – бросила товарке. – Почему вернуть решил? Оно дорогое!

– Так… – смутился Денис, – ваше же! Вы потеряли.

Цыганка кивнула и забрала монисто. Её глаза словно в душу заглядывали, а когда пальцы на миг соприкоснулись, в глубине зрачка что-то изменилось.

– Нехристь? – спросила так, что Денису стало стыдно. И слово задело. Нехорошее слово. Обидное.

– Некрещеный, – подтвердил робко.

– Плохо! Тебе нельзя без креста.