Другая луна

Мужчина медленно открыл глаза и заморгал от тусклого света все той же единственной свечи, прогоревшей теперь почти до конца. Он медленно отнял горячие руки от мальчика и внимательно всмотрелся в его лицо. Рой смотрел на него ясными карими глазами. Веки ребенка были еще тяжелыми, его так и тянуло закрыть глаза и погрузиться в сон. Но мальчика слегка тревожило присутствие незнакомца у его кровати.

– Ни о чем не беспокойся, – тихо и ласково сказал ему Брайан, и его голос мгновенно стер все следы тревоги с лица Роя.

– Спи, тебе надо отдохнуть. – Продолжил Брайан. – Ты хорошо потрудился сегодня.

Мальчик вздохнул, и его глаза закрылись, опустив на бледные щеки густой веер темных ресниц.

Брайан встал. Его ощутимо пошатывало, а внутри была пустота, в голове звенело. Знакомое чувство, так бывало всегда, когда он отдавал все свои силы до последней капли. Держась за спинку кровати, а потом за стену, Брайан шагнул к двери и, приложив некоторое усилие, открыл ее. Напротив двери на двух стульях сидели родители Роя.

Брайан поспешил успокоить их:

– Все хорошо, он спит. Утром ему будет намного лучше.

– Мы можем зайти к нему? – тихо спросила женщина.

Брайан кивнул:

– Конечно, материнский поцелуй ему только на пользу.

Чтобы пропустить мать в комнату, ему пришлось посторониться и оторваться от дверного косяка.

– Держись, друг, – произнес он. – Я провожу тебя в твою комнату. Ужин и ванна уже ждут.

Брайан, тяжело опираясь на его плечо, подумал, что уже ничего этого не хочет. Сейчас бы только уснуть. Но не ложиться же в постель грязным. В отведенной ему комнате он сделал над собой усилие и тщательно вымылся. Вода смыла часть усталости, и мужчина с аппетитом поужинал, прежде чем упасть в постель и моментально уснуть.

На следующий день Брайан проснулся почти к обеду. Он долго не мог выплыть из дремоты и нежился в мягких одеялах, наслаждаясь редким для него комфортом. Чаще всего ему приходилось ночевать в недорогих постоялых дворах маленьких городков или в деревенских домах, а иногда и просто в лесу под открытым небом. Обычно он был совсем неприхотлив, но комфорт ценил и никогда не отказывался от него, если была такая возможность.