Вечная любовь

Желтые пески превратились в каменистую равнину, нарядные белые юрты сменились бурыми, под цвет местности. Кое-где виднелись капитальные постройки – то ли из кирпича, то ли из каких-то блоков… Позже, когда вертолет опустился недалеко от таких домов, оказалось – саман.

Их встречали.

Хорошо одетый мужчина в цветном халате, подпоясанном желтым шарфом и почему-то в шляпе; пара людей, очень похожих на Эвея, только помоложе и военные. Эти кинулись разгружать вертолет, остальные, перебросившись несколькими фразами с Шоном, повели гостей вглубь селенья.

Большие собаки лежали в стороне, лениво поглядывая на людей, а мелкие прыгали, заходясь лаем поодаль. Чумазые дети с интересом глазели на приезжих, но не приближались. В загоне орали верблюды, блеяли овцы, и в первый момент Ульяне показалось, что она потеряла обоняние.

Гостей привели в большой саманный дом, оказавшийся чем-то вроде смеси кафе и местного клуба.

В одной части располагалась кухня: саманно-каменная дровяная плита и обычная буржуйка, на которой стоял закопченный чайник с высоким носиком.

Но нескольким местным мужчинам это не доставляло никаких неудобств. Они сидели у самодельных столиков, сделанных из огромных железных боек, на которые наварили круглые и квадратные куски металла. Неподъемные и страшные, они хорошо вписывались в интерьер, рассмотрев который Уля всхлипнула и пообещала себе ничего в этом месте не есть.

– Опасаешься? – заметил её взгляд Шон. – А что, на ваших раскопах было стерильно?

Вспомнив, в каких условиях зачастую варили кашу или суп, Уля снова содрогнулась.

– Там, по крайней мере, еда была знакомой!

– Здесь тоже ничего необычного. Разве что молочный чай. Он на любителя.

Рассаживались странно, соблюдая какой-то непонятный Ульяне порядок. Её саму попытались оттеснить в сторонку, но Шон успел вовремя – подвинул на лавке особо рьяного кочевника и усадил Улю рядом с собой.

– Не зевай! Здесь патриархат, хоть ты и гостья. Так что держись поближе.

Уля снова кивнула, глядя, как стол исчезает под блюдами, тарелками, мисками и чашечками. И каждому из гостей вручили пиалу, из рук в руки.

То, что было внутри, Шон назвал чаем. Но плавающие на поверхности кружочки жира и крупа заставили сомневаться.

– Говорил же – на любителя. Но выпить придется!

Это было нелегко.