Вечная любовь

Их зеленоватое мерцание словно наполнило воздух магией, а свет звезд превращал реальность – в нереальное. Казалось, достаточно прислушаться, и откуда-то издалека, из далекого прошлого долетит конский топот, хриплые выкрики и лязг оружия.

Ульяна боялась дышать, чтобы не спугнуть это ощущение. Эти мгновения стоили бессонной ночи. А еще…

Было что-то общее у этой ночи и той чаши… Но что?

– Глазурь? – спросила тихо сама себя. – Нет. Что-то другое…

– Прости, ты о чем? – поинтересовался Шон.

Его голос разрушил магию ночи.

И мысль, крутившаяся на поверхности, ускользнула, как уклейка, которую пытаешься схватить рукой. Ульяна едва сдержала раздражение, но сумела ответить вежливо:

– О только что случившемся открытии. И о чаше. Кажется, я посвятила жизнь не тому разделу керамики. Она же фарфоровая?

– Да. Но вот что странно… – задумчиво протяну Шон. – Его научились делать только в шестом веке. Как фарфоровая чаша могла попасть в могилу десятого века до нашей эры?

– Если не старше, – согласилась Ульяна.

 – Знать бы еще, кто на ней изображен. Твои летописи ничего об этом не говорят?

Она перешла на «ты» легко и свободно, как и Шон несколькими минутами раньше. Но ответа на свой вопрос не дождалась.

Ветер становился все прохладнее. Уют и чувство невесомости пропали, и Ульяна снова сняла куртку:

– Спасибо. Но я иду спать.

– Я провожу, – куртка опять оказалась у неё на плечах.

И почему-то захотелось плакать.

В лагере уже почти все спали. Только у ящиков с находками стояли на страже молодые люди в камуфляже, да возился в большой палатке Леша.

Его бритая голова виднелась в одном из окошек. Уляна не стала тревожить руководителя, а сразу повернула к своему месту. И снова поймала себя на мысли, что возвращать куртку совсем не хочется. Но, как и в поле, она сумела справиться с этим желанием.

– Спасибо. И спокойной ночи.

Шон слегка поклонился в ответ. Его улыбка казалась такой милой! Ульяна не могла не ответить. А потом, на грани сна и яви видела, что вокруг палатки всю ночь бродит большой белый тигр, и его глаза сияют в свете луны, как две ярко-синие звезды, а рык, то и дело вырывающийся из могучей груди, чем-то напоминал мурлыканье котенка.

Только немного громкое. Ульяне снилось, что она вышла из палатки и протянула руку, чтобы потрепать хищника по голове.

И проснулась от громких криков: на раскопе что-то случилось.

***

Лагерь не просто шумел – он бурлил. Пирамида из бережно прикрытых тентом ящиков оказалась развороченной.