Спящая Цикада

Невзначай мягкая грудь коснулась мужского плеча, и он поперхнулся. Лаир похлопала бедолагу по спине.

– Не так! – Анна вскочила.

Но прежде, чем она добралась до пострадавшего, тот уже продышался. Суккуб протянула ему белый платок.

– Прошу прощения, господин.

Легкий поклон в сторону Антона, глубокий – Анне. Получив в ответ разрешающий кивок Эйра, Лаир умчалась. Рораг последовал за ней.

Анна фыркнула им в след. Антон рассмеялся:

– Не знай я тебя так хорошо, решил бы, что ревнуешь!

– Я тоже знаю тебя, как облупленного.

К Антону тут же вернулась серьезность:

– Я тоже не дурак, все понимаю. И мне страшно.

– Я же говорила тебе – уходи. Ты видел… его. Да и её тоже. На что они способны.

– Боюсь, это не все. Аня, знаешь, эти ощущения… Странные. Это не любовь. Даже не страсть, – Антон замолчал, переплел пальцы рук и решился продолжить: – Стыдно, но сказать должен! Понимаешь, когда я вижу Лаир, меня словно волной накрывает. В этом потоке я себя теряю.

– Ничего из описанного. Но за тебя я боюсь. Кажется, он может и на мужчин воздействовать. Уезжай.

– Ты это себе как представляешь? Антон сел в машину и уехал, а Аньку оставил? И увезти тебя страшно. Налетят демоны, я их не остановлю. А Эйр – сумеет.

– Мы знаем это только со слов инкуба! Может, они меня убить хотят, чтобы ему досадить? Уедем – и нас в покое оставят?

– Сомневаюсь.

– Я могу как-то помочь в лечении Наири? – спросил вернувшийся Эйр.

– Нет, – Анна поморщилась, адресуя гримасу Антону. – Меня все в себе устраивает. И то, что мой врач называет "проблемой" – больше, чем остальное. Мне очень комфортно!

– О чем говорит Наири? – Эйр решил напирать на Антона.

– Ну… как бы сказать…

– Скажешь – и я тресну тебя чем-то тяжелым.

– Хорошо, тресни, – согласился Антон. – Только, Ань, пойми, я не могу пройти мимо этого шанса вернуть своему пациенту нормальную жизнь. Кроме того, подумай сама – возможно, твоя болезнь делает тебя непригодной для выполнения отведенной роли. Они, – Антон кивнул в сторону Эйра – имеют право это знать! В общем, у вашей Наири сексуальная агедония.

– Убью! – возмущенная Анна вскочила, опрокинув чашку.

Румянец залил щеки, перебрался на лоб и шею.