Мое личное Чудовище

Тихо открылась входная дверь, вызвав торжествующую улыбку: попался! На замке висел морок, пробиться сквозь который мог только маг. А бонусом я прикрутила парочку заклинаний, легких, но действенных, так что открывший дверь обязательно попадал под их чары.

Тихие, уверенные шаги. Запах мускуса, сводящий с ума. Тяжелое дыхание с трудом сдерживающегося мужчины. Я медленно повернулась, чтобы встретить его взгляд. Не напрямую – через зеркало.

Оно не только отсекло наносное. Оно позволило мужчине видеть меня одновременно сзади… и спереди.

Картинка, способная свести с ума даже импотента!

Дыхание сбилось, на миг сменившись рычанием. Ворон одним шагом оказался у кровати. Горящий взгляд обещал многое и пугал. Но отступать было поздно: я знала, на что шла.

А мужчина задыхался, борясь с желанием. Ворожба оказалась для него сюрпризом, и это доставило мне удовольствие.

– Ты… с-с-сука! – прохрипел, и руки взметнулись к горлу, к застегнутому воротничку черной рубашки.

***

Оторванные пуговицы градом застучали по полу.

Миг – и я оказалась прижатой к кровати, живот больно царапнула пряжка ремня.

– Ты… ты понимаешь, что делаешь? – хрипел Ворон. Черные глаза подернулись пеленой безумия.

– Да, – выдохнула прямо в губы.

И тут же поплатилась за это.

Его поцелуй пах огнем. Жаркий, сильный. Язык бесцеремонно вторгся в рот, и я застонала от напора:

– Да!

Ворон словно этого и ждал: прикусил нижнюю губу, больно, до вскрика и отстранился.

Тут же стало страшно, что насовсем. Но горячие поцелуи спускались по шее, между грудей, к животу.

Явно останутся следы, но сейчас было плевать на все, лишь бы эти ожоги продолжались. А язык уже провел по царапине, лаская, дразня, и когда я выгнулась навстречу, послышался тихий смех:

– Хорошая девочка. И какая… дикая!

Рука скользнула между бедер, большой палец коснулся чувствительной точки, заставляя терять голову. Все мысли о том, что нельзя позволить страсти заглушить голос разума, улетучились. В последней попытке удержаться, я отстранилась, но мои руки вдруг оказались подняты над головой и прижаты к кровати.

Черные глаза очутились напротив моих:

– Попалась, Рыжая?

Это прозвище я ненавидела всей душой, еще с детства. Но он произносил его так… так… чувственно, что я готова была отзываться на любую кличку, только бы слушать этот хриплый от страсти голос, чувствовать на коже жаркое дыхание, ощущать его руки, его губы, его… Я охнула, захлебнувшись вскриком.

Он погрузился в меня неожиданно.