Академия Макоши. Спецкурс

Мама стояла, схватившись за голову, на полу живописно раскинулись разбитые яйца. Желток, белок, скорлупа – все вперемешку.

– Ты представляешь, словно под руку кто толкнул!

Я заметила ухмыляющегося Прокуду, но разговаривать с ним при маме было чревато. Но паршивец, видимо, понял, что переборщил и снова исчез.

Пока убиралась, вскипел чайник. Нарезав бутерброды, мы уселись за письменным столом.

– Ну, рассказывай! Как прошел первый день?

– Скучно! Линейка, классный час… С куратором вот познакомилась.

– И кто это?

– Павел Семенович Скуратов, – сообщила я.

– Ну и фамилия! Надеюсь, характер не малютовский? – хохотнула мама.

– Кажется, – на краю стала снова появился Прокуда, заставляя потерять нить разговора.

Его нос шевелился, ловя запахи, а взгляд был прикован к конфетам.

Вид оказался настолько уморительным, что я с трудом сдержала смешок.

– Смотрю, тебе здесь нравится! – мама по-своему поняла мое веселье. – А как соседи? Хорошие? Где они, кстати?

– Да вроде неплохие, – перед глазами встало равнодушное лицо Кирилла.

– На практику, как же! – тут же встрял Прокуда, – Сидят в подвале у Яги, зубрят.

Судя по всему, мама его не услышала. Это хорошо – можно не беспокоиться. Хотя, может, и не очень: глядишь, и забрала бы меня отсюда.

– Ну все, дочка. Побежала я, – мама допила чай. – Вечером позвони. И держи нас с отцом в курсе!

Я проводила её до самого выхода, но возвращаться было страшно: Прокуде времени бы хватило.

– Я думала, уже все слопал.

– Не могу, – он поднял полные слез глаза. – Не могу без разрешения.

Бедолага! Так жалко его стало, хоть садись рядом и реви. Вместо этого спросила:

– Какие больше любишь?

– Шоколадки!

Я развернула «Кара-кум». В мгновение ока от неё ничего не осталось.

– Еще! – вместо благодарности потребовал шерстяной нахал.

Протянула вторую. Её он тоже слопал и выжидательно на меня уставился:

– Чего ждешь?

Третью конфету съела сама. Медленно, наслаждаясь каждой крошкой. Этого концерта Прокуда не выдержал:

– Ладно, не буду больше вещи раскидывать. Прощеньица просим!

Буркнул, словно одолжение делал. Я еще сомневалась, принимать ли извинения, да и понятно: запас проказ больше, чем простое раскидывание всего, что под руку попадет.