Пусть лёгкая витает грусть

Алисе подумалось, что это – идеальный муж для властной женщины. Таковой, правда, была бы ее тетка: корпусная дама, чье лицо круглые сутки было покрыто толстым слоем грима – из опасения, что он растрескается, тетушка Эм даже не улыбалась. Она была страшна как монументальная статуя богини Правосудия. В общем, Иган бы ей подошел, будь лет на тридцать старше. А сейчас он очень старался заслужить одобрение всех без исключения.

– Выбирайте картинку, – мисс Фарида жестом профессионального фокусника раскинула на столе штук сорок глянцевых карточек с лицами, изображенными великими художниками, детьми, сумасшедшими и, весьма возможно, самой мисс Фаридой.

– Зачем? – подал голос юноша, похожий одновременно на Стивена Хокинга в юности и южноафриканского богомола Миомантис каффра. Как знала Алиса, самки этого вида практикуют сексуальный каннибализм. К счастью, юноша без имени был все-таки самцом.

– Потому что вы будете беседовать со своим страхом, – объяснила богомолу мисс Фарида. – Как можно говорить с чем-то абстрактным? А здесь – вот он, живой-здоровый, выделенный из вашего подсознания в виде изображения.

– Как боггарт? – ухмыльнулся юноша-богомол. – Вот уж не думал, что детская сказочка про Гарри Поттера будет использоваться психологами в качестве терапевтического метода.

– Я вас уверяю, Огден, – сказала мисс Фарида, – все наоборот. Боггарты у мадам Роулинг появились позднее этой методики, но сходство уловлено верно, признаю.

"Еще и Огден, – подивилась Алиса. – Огден-богомол". Он совершенно не подходил ей в качестве собеседника, но крайне понравился в другом – в своем бескрайнем цинизме. Нелепом в таком тщедушном теле. Редкий случай, когда уродство настолько абсолютно, что граничит с красотой. Алиса подарила ему восхищенный взгляд. Огден самодовольно ухмыльнулся и поправил тощей рукой огромные очки. Улыбка не сходила с его лица еще минуты две.

Первым выпало отвечать очень полному молодому человеку по фамилии Пик. Он был, в общем-то, ничем не примечателен, кроме, разве что, кудрей, в невероятном количестве дыбившихся на крупной голове, да того факта, что он был начинающим писателем. Увы, начинающим во всех смыслах: ни один из рассказов дописан не был. Свой страх Пик тоже вначале не мог определить, пока не назвал его, дав собственное имя.