Выскочки

А это что? Похоже на лабораторию. Колбы, пробирки, мензурки и другие склянки ровными рядами стояли на кипенно-белом столе, рядом парил аппарат, в котором бурлила какая-то зеленая жидкость. В вентиляционном шкафу тлел скелет – вороний, судя по всему, – постепенно превращаясь в костную золу. На стеллажах у стены были развешаны чьи-то лапки, пучки трав, расставлены емкости с заспиртованными змеями и высушенными насекомыми. Вир с такой высоты мог только примерно узнать часть ингредиентов, но точно мог сказать, что больше они подходили для хижины знахарки безнорных времен, чем для лаборатории современного зельевара.

– Ты была права, – услышал Вир голос Колючки.

Девушки остановились чуть в стороне, прямо перед дырой в полу, а точнее в потолке зала для тренировок. Шанья бесстрашно присела на корточки, изучая стекло. Вир поморщился и поспешил подойти ближе, чтобы придержать девушку за капюшон.

Колючка не обратила внимания на Жнеца, повернувшись к Айрис.

– Края стекла оплавлены, сюда скинули склянку со «Слюной гадюки».

Девушка нахмурилась, но не удивилась.

– Ясно. Вызову стекольщика и попрошу Мьяру растянуть сигнальную сеть над участком.

Шанья в ответ промолчала, покосившись на Вира.

– Хорошо. Спускаемся, надо заняться делами. Сегодня еще кактусы пересаживать.

– Смотрю, вы нескучно живете, – прокомментировал Белый Жнец, понимая, что девушки не хотят обсуждать при нем причины происшествия.

– Ты лучше займись своей харум, все больше пользы, – съязвила Шанья.

***

Весь остаток дня Вир провел, следуя совету Колючки – пытаясь призвать харум. Толку вышло ноль. Так же, как и последние два месяца, энергия не проявила не малейшего желания возвращаться. Случай в зале был уникальным, и Жнец так и не смог повторить то состояние. Угроза жизни – не то обстоятельство, которое можно воссоздать искусственно. Хотя парень все же попытался, свалив на себя дубовый комод и ящик с инструментами. Но проколов насквозь палец колючкой от кактуса, Вир решил завязывать с реконструкцией опасных ситуаций, и как был, в одежде, рухнул на кровать и заснул.

Разбудил его снова стук в дверь и раздражающе бодрое Мьярино приветствие.

Как добрел до двери, парень помнил плохо, но утренний холод улицы привел его в чувства и заставил двигаться бодрее.

Когда они подошли к теплице, Вир оживился еще больше, отметив про себя, что вчера они с Мьярой вскопали больше двух третей всей площади.