Выскочки

Еще в тот день он подарил кучу пластинок, которые разбились почти сразу. Все, кроме одной, на которой был записан шум моря.

Сейчас была разбита и эта последняя пластинка.

А на столе раньше всегда стояла пепельница. Вир не курил, но никогда не убирал ее, держа на случай визита друга. В последнее время Роб был слишком занят и очень редко заходил, но пепельницу Жнец не убирал. Сейчас она валялась на полу, прямо на осколках пластинки. Следаки к обыску подошли основательно, не заботясь о чужих воспоминаниях.

– Если очнулся, бери свои вещи и проваливай, – все так же холодно сказал глава гильдии, сощурившись и выдохнув в комнату резко пахнущий дым. – И не возвращайся, Вир. Не возвращайся никогда. Ты избежал Сектора Изъятия и отделался так легко лишь потому, что был моим другом. Уходи, Жнец, и впредь не смей идти против меня или моей гильдии. Тебе ясно?

Парень встал с кровати. Его мутило и покачивало из стороны в сторону.

– Ясно, – это все, что имел право ответить бывший силовик, бывший капитан охотников и бывший друг.

– Твои вещи, – мрачный кивок в сторону двери, где стояла старенькая, много лет пылившаяся в шкафу спортивная сумка.

Вир подошел к ней, открыл. Вещей было не много: одежда – почти вся в черно-красных цветах Силы; истрепанный журнал – был у развлеченцев недолгий период, когда они выпускали глянцевый «Вестник Охоты» – на обложке этого номера радовалась победе первая команда Вира; книги по истории и природе харум.

Жнец невесело усмехнулся, достал любимую куртку с алой нашивкой Гильдии на плече.

***

Широкие проспекты кварталов Силы ночью были почти безлюдны – комендантский час начинался в одиннадцать. Право выходить на улицу имели только гвардейцы, высшее руководство, зарегистрированные гости, а сейчас еще и Вир, на которого уже не действовали правила гильдии.

Несмотря на глубокую ночь, общественные строги, благодаря гильдии Пути, ходили исправно.

Символично. Семь лет назад он точно так же ждал строгу, чтобы поехать на отбор охотников в гильдию Силы. Отбор Белый Жнец прошел, иначе и быть не могло, он шел к этому с тринадцати лет. С тех самых пор, как увидел сон, в котором незримая сущность позвала его по имени, которого до этого он не знал.