Выскочки

Роб был очень зол, это чувствовалось в тот день особенно ярко. Но почему? Что такого могло случиться, что заставило наставника усомниться в своем ученике?

«Он разберется», – твердил себе Жнец еще вчера, но сегодня он уже не знал, что и думать.

Конвой у его камеры сменился четырежды, и каждый следующий охранник вел себя грубее предыдущего. А это значит, что там, снаружи уже сформировалось общественное мнение, и оно явно не в его пользу.

– На выход, – голос Мелеха заставил Жнеца вздрогнуть.

Еще вчера ветеран охоты был другом Вира.

Капитан встал. За все время, что парень провел в камере, никто так и не удосужился снять с него Аркан. Мерцающая субстанция змеей струилась по телу, сковывая движения и не позволяя использовать харум. Спина, ноги и руки затекли неимоверно, но боль – последнее, что сейчас волновало Белого Жнеца.

Дверь камеры, темный коридор, мраморные ступени лестницы, что вели в Зал Совета. До вчерашнего дня Вир даже не знал, что у гильдии есть своя тюрьма, а сегодня оказалось, что существует и потайной ход, ведущий от камер к месту суда.

Капитан охотников старался держать себя в руках, гнал прочь черные мысли, но внешнее спокойствие давалось ему нелегко. Просто узнать причину, может же он рассчитывать хотя бы на такую малость?

– Мелех, ты ведь ненавидишь меня? – Жнец вдруг резко остановился, не дойдя до двери несколько ступенек, и повернулся к конвоиру. – Так говори! Выскажи все, что на душе, пока у тебя есть такая возможность!

Ветеран стиснул зубы и сжал кулаки, еле сдерживая злость.

– Я верил тебе, Вир. Мы все тебе верили! Как ты мог нас предать?! – прорычал мужчина, глядя на капитана охотников снизу вверх.

Вир поежился. Действительно ненавидит и убежден в своей правоте.

– Ты ошибаешься, – покачал головой Жнец, но по телу пробежал холодок от предчувствия неминуемой беды.

– Нет, – нехорошо улыбнулся конвоир, – это ты ошибся, когда предал гильдию

Белый Жнец вздрогнул, спина вдруг занемела, словно по хребту прошлись Снежной плетью, ноги приросли к полу.

– Вперед, – Мелех активировал Аркан, тот ужалил болью, вопреки здравому смыслу, расплавляя лед страха в сердце.

Он не виновен и будет оправдан.

Еще десяток ступеней, и двери Зала Совета распахнулись перед Белым Жнецом, яркий свет заставил зажмуриться. Зал был забит до отказа, но вошедших встретила абсолютная тишина.