Падая с Олимпа

Я позволил им, моим будущим читателям, осудить меня, но очень бы хотелось, чтобы они постарались понять: не бывает праведников, не совершивших постыдных деяний, как не бывает подонков, не желавших сотворить добро. Благими намерениями выстлана дорога в ад, но понять это можно только угодив туда и увидев своими глазами костры инквизиции, пылающие и зовущие.

Но даже умирая, я буду видеть карие глаза и каштановые густые пряди, пахнущие медом, а пленительная, чуточку наглая улыбка будет освещать мне путь в чужую, потустороннюю бездну.

1

Деньги – это средство к осуществлению надежд. Сами по себе деньги – полная фигня, бумажки и железки, не более, но вот то, что можно совершить с их помощью, действительно заслуживает внимания. Всё, даже бесценные на первый взгляд вещи, имеет свою стоимость. Я всегда презирал деньги, быстро поняв своим недетским умом, что ничего хорошего от них моя семья не видела. Чтобы правильно тратить деньги, нужен безупречный вкус, иначе процесс зарабатывания и траты превратится в нудное бессмысленное действие, не приносящее никакой радости.

Мы жили бедно. Мать пила почти каждый день, а отец напивался до такой степени, что его состояние и опьянением-то назвать было нельзя. Оба они работали от случая к случаю: мать мыла полы, подметала двор перед подъездом, собирала бутылки, отец… а черт с ним! Денег не было никогда. Жалкие копейки тратились на хлеб и водку, которую разливал по грязным бутылкам сосед с первого этажа, делая ее из технического спирта.

Я ненавидел своих родителей. Часто, слыша по телевизору утверждения, что дети из неблагополучных семей, избитые и голодные, все равно продолжают любить своих пап и мам, я хохотал и злился. Меня это не касалось. Я ненавидел их и все ждал, что вот однажды подъедет к нашему дому большая красивая машина и увезет меня в чистый светлый дом на холме, а встречать меня выйдет другая мама – синеглазая, в длинном шелковом платье.

Мечты оставались мечтами, а ненависть росла вместе со мной. И еще я не пил. Пока оставался ребенком, мне никто не предлагал, а потом, повзрослев, я начал понимать, что пьянство – это тупиковый путь. Мне не нравился запах спиртного, мне ненавистны были пьяные грязные люди, похожие больше на помоечных собак, чем на людей. Я ненавидел ругань и грязь, тараканов в заплесневевших тарелках, битые бутылки на рваном, утратившем цвет линолеуме.