Не хочу быть Золушкой!

Понятно, что ей никто не верил, кроме Нифигенича. Нифигенич – учитель истории и библиотекарь. Это тоже прозвище. Вообще-то, он Лев Евгеньевич. Но если «Лев Евгеньевич» повторить быстро и несколько раз подряд, получается «Нифигенич».

Мне повезло. Меня звали просто по фамилии. Фамилия у меня подходящая для нашей компании. Во-первых, я учусь в шестом, а девчонки в восьмом. Во-вторых, мой рост меньше всех в классе – метр с кепкой в прыжке, как говорит Батяня. Про мое имя вспоминают редко, хотя я – Геля, по документам Ангелина Сергеевна Мисюра.

Мне больше нравится, когда людей называют по именам, но такой уж в школе порядок. Наша школа особенная – для одаренных детей с круглосуточным проживанием. Ребята из разных городов стремятся поступить к нам, чтобы развить свои таланты. Дети тут живут самостоятельно, без родителей. Присматривают за нами учителя и воспитатели. А по ночам дежурят няни. Родителей в школу пускают только на Новый год и восьмое марта. На лето детей забирают в семьи – кого-то в свои, кого-то в приемные.

Чтобы попасть в грушевый сад, нам пришлось пройти через школьный огород и участок первоклассников с большой песочницей и статуями Маши и Медведя. Урожай на огороде уже был собран – поживиться нечем!

– Смотрите, свет в конференц-зале! – Туба первая заметила освещенные окна, выходившие в грушевый сад.

– Может, просто забыли выключить? – Батяня, а следом за ней Туба и я, повисли на решетках, которыми были оснащены окна первого этажа.

Во главе длинного стола восседала директор Зеленая Палочка. Было понятно, что шло какое-то важное совещание.

Приглядевшись, мы увидели, что за столом сидят не учителя и воспитатели, а совершенно незнакомые мужчины в одинаковых серых пиджаках.

– Опаньки! Как хотите, но я ничего не понимаю, – сказала Батяня, когда мы отлипли от окон и отошли на безопасное расстояние. Сколько насчитали?

– Десять, – ответила Туба.

– А ты, Мисюра? – Батяня посмотрела на меня.

– Где-то так, – замялась я.

Я спрыгнула не очень удачно, так что вся нагрузка пришлась на правую руку. Но сделала вид, что все нормально. И так меня считают малявкой. Тут еще спрыгнуть, как следует, не смогла.

– Двенадцать, – подвела итог Батяня. Зеленая Палочка – тринадцатая.

– Я тоже ничего не понимаю, – сказала Туба. Люди в сером!

– Все разговоры потом, сейчас – в сад! – Батяня, пригнувшись, пошла по направлению к грушевому саду.

Мы с Тубой за ней.