Ирландская игрушка

Юджиния обернулась, вопросительно посмотрев на него. Полуголый, он сидел на полу возле стены и измученно улыбался ей.

– Что ж, значит, я вновь сорю золотом, – мелодичным холодноватым голосом промолвила Юджиния, складывая драгоценности в шкатулку.

Он поднялся и подошёл к ней. Коснулся щеки. Спросил:

– Я золото для тебя?

– Ты больше, – она улыбнулась устало.

Он засмеялся, но прежде задержал на её лице пристальный взгляд вдруг потемневших глаз. И отошёл, наливая себе вина. Юджиния не хотела близости, но и не хотела, чтобы он уходил.

Пожалев, что отослала служанку, она неловко принялась вынимать заколки из волос и заметила в зеркале, как Риан приблизился и встал за спиной, мягко отстранив её руки, и осторожно, чтобы не дёрнуть, освободил роскошные волны, упавшие ей на спину. Затем распустил шнуровку платья и обнажил плечи.

– Хочу, чтобы ты расслабилась, – он наклонился, целуя шею почти неосязаемым касанием губ, легко освобождая её от одежды, и она ощутила, как его горячие ладони легли на её в одно мгновение наполнившееся томительным ожиданием тело.

Это было чудо – его руки и его губы. И ритмичное их движение. И дыхание. Как он мог так ласкать её одним дыханием?..

Риан поднял её и отнёс на постель, оставив её платье и остатки собственной одежды на полу, уложил её навзничь и лёг сверху, гибкий, сильный, упираясь локтями в перину и усилием воли подавляя порыв овладеть ею немедленно.

– Хочу, чтобы ты забыла обо всём, – сказал он, продолжая дотрагиваться до неё нежно и трепетно, искушённый и робкий одновременно.

Она и вправду забылась, разрешив ему всё, и, когда в третий раз за этот долгий час к ней приблизился взрыв наслаждения, услышала срывающийся шёпот, и его рот поглотил летящий из её груди крик, и она ощутила, как его тяжёлое тело свела томительная судорога, а живот её покрылся горячей влагой. Потом они молча лежали, глядя в темноту, пока впервые за несколько ночей она не уснула крепким сном, измождённая и счастливая, и не услышала, как он вновь ушёл перед рассветом, тихонько поцеловав её волосы.

Глава 5. Трудный выбор

И всё-таки сэр Бэкуорт в какой-то мере был прав: невозможно проникнуться симпатией к одному мужчине, когда накануне засыпаешь после ни с чем не сравнимого наслаждения в объятиях другого. И он, и отец Томас, настаивая на её так называемом целомудрии перед вступлением в брак, всего лишь проявляли практичность. Юджиния это осознавала и не упрекала их.