Позволено любить

Что касается самого сэра Райли, то он обнаружил почти с первых часов знакомства, что Виктория проникла в его сердце глубоко и крепко, что мысли о ней не выходят у него из головы, а присутствие её волнует его нестерпимо, лишая и красноречия, и весёлости. Он не решался даже наедине с самим собой произносить слово «любовь»: прежде казавшееся ему доступным для употребления лишь избранными, оно теперь представлялось ему слишком слабым для описания того состояния, в каком пребывала его душа.

Герберт Брэкстон был самым первым и самым посвящённым очевидцем сердечных переживаний своего друга, с которым он, будучи человеком очень чутким, не смел, против обыкновения, ни словом, ни взглядом шутить на эту тему.

Однажды вечером, приехав к другу после обеда у графини Лейден, Райли, долго сидевший с задумчивым видом в кресле возле жарко полыхающего камина, сказал с грустной улыбкой:

– Знаешь, помолвка только кажется взаимным обязательством… А на деле правом потребовать исполнения данного слова обладает лишь она… Мне же дозволено ждать, надеяться, а если она, в конце концов, скажет «нет», я не имею права ни на что… даже на упрёк.

– Ну, а если она возьмёт и потребует исполнения? – предположил Герберт, отпивая вино.

– Если она не сделает этого, Герберт, я не знаю, как буду жить дальше…

– Но надежда-то есть?

– Она не любит меня, – сурово посмотрев впереди себя, ответил Райли.

– Откуда знаешь? Ты спрашивал?

– У меня бы не хватило на это духу. Нет, просто чувствую, что не любит. Но шанс, что даст согласие, есть.

– Говорят, у совсем молодых девушек это бывает, – изрёк Герберт, стремясь утешить друга. – Они сами сначала не знают, что чувствуют, а потом, выйдя замуж, влюбляются. Ну, брачные отношения там и всё такое… Мисс Лейден ведь, по сути, совсем ещё девочка… А когда ты её заполучишь и окружишь вниманием, когда она узнает все радости супружества…

Герберт был не мастером говорить, но Райли внимал ему с надеждой во взгляде, не подвергая критике его слова.

– Мне иногда кажется, она как-то подчёркнуто холодна со мной, – сказал он. – И я не могу понять, почему. Словно я виноват перед нею в чём-то… Я словно по лезвию хожу.