Позволено любить

Герберту Брэкстону, лорду Уайли единственному было дозволено когда угодно входить в этот дом беспрепятственно, ибо он был лучшим, самым близким другом его хозяина.

– Ты вернулся! Какие новости? – без предисловий начал Герберт.

– Вот, сочиняю письмо…

– Так о чём вы договорились с лордом Уитримером? – лорд Уайли удобно уселся в просторное мягкое кресло напротив своего друга.

– Он объяснил мне всё. Единственное условие, поставленное отцом в завещании: я могу выйти в отставку до достижения тридцати лет, если женюсь.

– Твой отец предусмотрительный человек, – рассмеялся Герберт.

– Он хотел, чтобы я был достоин носить его имя и был, по возможности, защищён от многих искушений, какие даёт богатство. Женитьба свяжет меня и очень обяжет, так что тратить состояние мне придётся с оглядкой на супругу. В противном случае, мне придётся нести тяжкое бремя военного ещё почти шесть лет…

– Осталось теперь найти таковую кандидатуру…

– В том-то и дело, Герберт, что формально она найдена, – Райли оторвался от стула, положив перо на стол.

– Когда же? – удивился Герберт. – Когда ты успел?

– Не я. Просто не было случая рассказать… Мне было лет восемь, когда у очень хорошего друга моего отца родилась дочь. И они, по достижении ею двух лет, а мною – десятилетия, порешили связать наши фамилии помолвкой.

– Вот это поворот! – изумился Герберт.

– Да, но мы давно не общались. Друг отца – один граф, имя скажу позже, вряд ли ты их знаешь, они не появляются в столице, насколько знаю, – скончался двенадцать лет назад, дочери его было тогда, получается, четыре… С тех пор они не давали о себе знать, по крайней мере, отец ничего мне о них никогда не рассказывал. А теперь его нет, и спросить мне не у кого…

– Опекун не знает?

– Нет, – Райли встал и прошёлся по комнате, размышляя.

– Но это прискорбно: жениться по долгу, а не по желанию…

– Как много знаешь ты тех, кто женится по любви, Герберт? – улыбнулся Райли и кивнул появившемуся на пороге лакею, тут же внёсшему поднос с кофе и сладкими пирожками. – А если серьёзно, то ты прав…

Он помолчал, стоя и наблюдая, как друг с аппетитом набросился на угощение, но мыслями, видно, был далеко отсюда.