Полусвет. Страшный смешной роман

– В Лондоне «Будда-бар» под мостом на набережной, а не в Челси. К тому же он давно закрылся, – вставил Глеб.

– Знаю! Я о нью-йоркском Челси.

– Там «Будда-бар» еще раньше закрылся.

– Это и было в середине нулевых. У Жени была подруга Настя…

– Они давно разбежались, – Глеб проявлял неожиданную осведомленность. – У него теперь какая-то тусклая баба, ребенка ему родила. А Настя была клевая, она такая…

– Не отвлекайтесь от лесбиянки! – перебил их Матвей.

– Ради бога, будет тебе про лесбиянку! – махнула рукой Куки.

 – Маруся стала в «Будда-баре» танцевать с Настей, прижималась к ней то спереди, то сзади, все по классике, а Женьку переклинило. Ну прикалывался человек, и что?

– Вот-вот, я тоже что-то такое слышала, нет дыма без огня… Может, она скрытая лесбиянка? Потому и два мужа? – заявила Наташа.

– А в «Будда-баре» решилась на каминг аут? Настя ж молоденькая, а у Маньки оба мужика старперы вроде меня, – скорчил гримасу Самойлов. – Жучка – тот еще мастер финтов, в ее жизни не разобраться.

– Я и не пытаюсь, куда мне до нее. Сделала израильский паспорт, тут же замутила с этим немцем, и бац – у нее уже и вид на жительство в Германии, – Наташе удавалось хорошо темперированное нечто.

– Нет, без десерта не уйду, – крикнула Корнелия. – Тут отпадный флан карамель.

Улетая, Матвей клялся Корнелии, что будет сидеть в офисе, лично всех сокращать и строить. А прилетев в Москву, умотал в Таиланд. Как сообщали, с Юлей Маклаковой, которую Матвей держал за f*ck buddy и с кем колесил на мопеде по Непалу.

Хроника их вялотекущего секса Корнелию в принципе не волновала, а весь свет волновал вопрос, не потому ли Куки так бьется за бизнес Матвея, что тот ее содержит.

Вернувшись и застав Корнелию в истерике из-за нового витка войны с бывшим мужем, Матвей решил сам разрулить этот вечный ближневосточный конфликт. Сесть с Клячиным, выпить и все порешать без Кукиного заламывания рук. Ведь ни одного спокойного дня! Куки вгоняет себя в исступление, воюя с бывшим мужем, и все срывает на Матвее.

При встрече с Клячиным первое, что поразило Матвея, были бегающие глаза. А так, мужик – нормуль, не без чувства юмора. Они сходу поняли друг друга и на удивление быстро договорились о правилах худого мира.

Матвей всем объяснял, что живет по принципу Парето: двадцать процентов усилий дают восемьдесят процентов результата. А дальше люди, считающие себя умнее Парето, гробят еще восемьдесят процентов усилий, чтобы добить остаток.