Пара-другая нормальных явлений

– Понятное дело, – Люцифер согласно кивнул рогатой башкой. – Как бы они в Раю оказались… Да и у меня, сам знаешь, не густо.

По обоюдному молчаливому согласию несколько последних веков после случая с Галилеем и Бруно оба предпочитали оставлять ученых в чистилище: кто его знает, праведники они или лихоимцы, образования в естественных науках ни у того, ни у другого не хватало.

Приходилось рассчитывать на себя.

– Ну что, я пошел? Буду разбираться на месте. Только ты гляди, палки мне в колеса не ставь!

– Да что ты, Бог с тобой! – раздался голос сверху.

– Да ну тебя, – Люцифер смутился, не часто падшим ангелам достаются благословения, и отправился к выходу.

Отсутствовал он недолго. Через несколько дней вернулся обратно, как ни в чем не бывало, никаких видимых изменений. Ну если не считать едва ли не до блеска отполированных копыт.

На все вопросы отвечать отказался, сославшись на усталость, и отправился спать.

Мор, однако, пошел на убыль и потихоньку вернулся к привычному ходу дел.

И вновь в зале открылся большой экран.

– Ну, достаточно отдохнул? – Глаза сверху придирчиво осматривали вальяжно развалившегося на троне владыку ада. – Что ты там сделал-то?

– Ай, – притворно засмущался Люцифер, – мы же народ не ученый, так себе действуем, по наитию. Я тут подумал, у нас в аду экология сам знаешь, какая. Хуже всякой химии. Вот я пылью с копыт и посыпал океаны. Пластик-то и растворился.

– Ах ты, дьявол! – голос с неба загремел в негодовании.

– Да откуда похуже? Ты вспомни, кто создатель? Это тебе не по образу и подобию. Да ты сам посмотри.

На экране вместо бородатого лица появилась Земля.

Они молча смотрели, как она поворачивается вслед за солнцем, блестя голубыми океанами и радуя глаз зеленью лесов, желтизной пустынь и белоснежными шапками льда на полюсах.

– Голубая… – умиротворенно прозвучал глас с неба и экран погас.

А Люцифер твердо решил взять себе из чистилища побольше ученых.

Дверь в Эдем

Костер уже затухал, язычки пламени становились все меньше, а потом и вовсе пропали, а по черным углям время от времени пробегали красные всполохи, пробуждаемые к жизни порывами вечернего ветерка.

Августовское ночное небо отражалось в почти неподвижной глади озера вместе с звездопадом, казалось, падучие звезды, однажды упав, стремятся вновь подняться в небо.