Пара-другая нормальных явлений

То ли Дэн попал пальцем в небо, то ли, напротив, угадал и тому не понравилось.

Все посмотрели на Луизу, сосредоточенно уставившуюся куда-то вглубь себя. Доставшийся ей бумажный стаканчик, давно опустевший, валялся у ног. Руки же что-то сосредоточенно искали в рюкзачке.

– Вот, нашла!

Девушка, отбросив с лица прядь волос, встала и в три шага приблизилась к старцу:

– Возьмите. Не знаю, как к вам обращаться, но это – для вас. Охраните нас, пожалуйста.

На мгновение в лесу воцарилась такая тишина, что, кажется, падение листа показалось бы грохотом.

Дэн смотрел во все глаза: на ладони лежал свитый из проволоки браслетик, украшенный кучей самых разных «фенечек»: полумесяцы, рыбки, солнышки и прочее… Дэн вспомнил, эта наивная побрякушка была на ее запястье во время их знакомства. Вещица, когда-то сплетенная старшим братом, давно исчезла с руки жены. Кто бы мог подумать, что оберег до сих пор живет в ее сумке.

Старик – теперь дух-хранитель остался в облике человека – протянул огромную узловатую ладонь, куда Луиза легко стряхнула приношение.

– Каждый из вас был прав, я – Колью-таат, морской демон, дух-хранитель здешних вод. Вы не знали имя, но увидели суть. А ты, девушка, даже одарила старика.

В слабом свете почти догоревшего костра улыбка громадной бычьей головы выглядела достаточно жутко.

Лес, стряхнувший с себя оцепенение, снова зашелестел-зашумел.

– Гляди, Лайма! Это мы с тобой – великие, вершители судеб, ты на суше, я – на море. А малые-то нас первыми одарили, тебе – восхищение и статую, мне – оберег. Хорошие ребята, придется отдариваться.

– Да уж отдарюсь, не пожалею. Вам и детям вашим легким будет жизненный путь. А с тобой, скульптор, мы еще встретимся. Обещаю.

Дед широко улыбнулся и легко поднялся на ноги.

– Надо собираться, Хозяйка. Славный выдался вечерок, да пора и честь знать.

– И то правда, поздно уже.

Лайма – это она здесь оказалась Хозяйкой, тоже поднялась.

– Пошли, что ли, я вас до яхты провожу. Вам, небось, там спокойней ночевать будет.

И морской демон споро двинулся к берегу по тропе из светлячков. Люди – за ним. А за их спинами отправлялись на покой светлячки, предоставляя ночи право хозяйничать в местном лесу.