Сон в тысячу лет

Она сосредоточилась на глазах – точно таких же, как у Хотару, доставшихся им от матери – чёрные омуты с золотыми крапинками. Отец всегда повторял, что они похожи на звёзды в ночном небе.

Мико сосредоточилась. Она не знала, всё ли делает верно, но лишний раз заговаривать с Бунко не решалась. Представила Хотару такой, какой видела её в последний раз: красивой, раскрасневшейся, бойкой. И чётко про себя произнесла: «Где Хотару? Где моя сестра?»

Гладкая зеркальная поверхность помутнела, скрыв отражение. Мико затаила дыхание.

А потом чуть не выронила зеркало из рук.

В глубине зеркала появилась Хотару! И она смеялась! Ещё более красивая и ослепительная, чем прежде. В потрясающем красном кимоно, она прикрывала губы золотым веером и шла под руку с мужчиной. Это?.. Это тот самый её возлюбленный? Мико не могла разглядеть его лица – всё, что она видела ясно и чётко – счастливая Хотару.

– Так, значит, у неё всё хорошо, – пробормотала Мико, и тут же её обжёг стыд от прозвучавшей в голосе печали. Она мысленно одёрнула себя: «А чего ты хотела? Чтобы у неё всё было плохо? Вот так ты заботишься о своей сестре?»

Мужчина в зеркале наклонился, и Хотару, закрыв глаза, потянулась к его губам.

Мико вздрогнула и отвернулась.

– Насмотрелась? – хихикнула Бунко и выхватила зеркало. Хлопнула крышка сундучка, повернулся ключ и щёлкнул замок. – А теперь уходи, у меня ещё куча дел. И возвращайся тем же путём, что пришла, двери моего дома, знаешь ли, могут вести в неожиданные места.

Но Мико её едва слышала.

Она повернулась и, даже не попрощавшись, побрела к выходу.

Вот, значит, как. Она так самоотверженно бросилась спасать сестру, а Хотару, похоже, даже не нужна была помощь. И сама Мико не нужна. Никто её не похищал, никто не желал ей зла, она просто ушла за своим счастьем и не собиралась возвращаться. И можно ли было её судить? Что её ждало дома? Нищая жизнь с Мико, рис на завтрак, обед и ужин да тяжёлый ручной труд. Женихи, обивавшие порог дома, испарились вскоре после смерти родителей, когда приданое быстро растаяло, пущенное на возмещение долгов и поддержание хоть какого-то подобия нормальной жизни.

Хотару никогда не скрывала своего отвращения к той бедной, лишённой радостей судьбе, которая выпала на их долю. Дорогое кимоно, золотой веер, блестящие заколки в волосах, счастливая улыбка на лице – похоже, теперь Хотару ни в чём не нуждалась.

– Вот дура, – поморщилась Мико, петляя по коридорам, почти не разбирая дороги. – Какая же я дура.