Сон в тысячу лет

Акира смотрел на неё с восхищением, почти с трепетом, как будто она действительно поразила его до глубины души. Он излучал тепло и свет, согревая им Мико и заодно весь лес, который будто ожил и расцвёл вслед за его улыбкой.

– Как же жаль, что я не видел твоего триумфа! Ах, если бы я мог хотя бы приблизиться к пещере, если бы мог прорваться сквозь заклятия! Но я рад, что тебе совсем не понадобилась моя помощь!

Ей было немного совестно – Акира искренне верил, что справилась она со всем самостоятельно, и Мико даже пыталась рассказать ему правду, но всякий раз, когда открывала рот, язык будто прилипал к нёбу, а ладонь, на которой Райдэн нарисовал знак, начинало жечь.

Они устроили небольшой привал прямо в лесу, расположившись на камнях, и Акира достал из седельных сумок флягу с водой, онигири[21 - Онигири – рисовый пирожок с начинкой или без, обычно заворачивается в лист нори.

– Подумал, что ты наверняка проголодаешься, – сказал он, протягивая Мико рисовый колобок. – Страшно там внизу было?

Мико пожала плечами, не уверенная, что сделка позволит ей ответить, но на удивление у неё получилось:

– Страшно. – Она взяла рисовый колобок и уставилась на него невидящим взглядом, вспоминая холод пещеры, тесноту кокона и чёрные глаза Райдэна, от одного взгляда в которые у неё кровь стыла в жилах. Аппетита не было, от яда паучихи всё ещё подташнивало.

Нежные пальцы Акиры коснулись её ладони.

– Ты справилась, – вкрадчиво сказал он, и его янтарные глаза разогнали холод. И Мико снова почувствовала запах жасмина и весеннего ветра. – Для того чтобы спуститься туда, нужна была недюжинная храбрость, но ты не отступила. Ты не только спустилась в логово чудовища, но и вернулась целой и невредимой. Это повод для гордости. Ты потрясла меня. И моё сердце замирает от восторга, когда я смотрю на тебя.

Его рука сжала её ладонь, и Мико снова согрелась в лучах света, что излучал Акира. Она очень хотела ему поверить и одновременно очень боялась этого. Никто прежде не говорил ей столько приятных слов, не называл её потрясающей, не смотрел с восхищением. Ей одновременно хотелось принять похвалу Акиры и оттолкнуть её, убедить его, что это всё неправда, что это ложь и что сама она лгунья, недостойная его тепла. В конце концов, отчасти это было правдой.