Огонь и ветер

Думаю, пока тебе не стоит возвращаться в становище. Поживешь несколько дней здесь. Эта земля приняла тебя и готова поделиться своей силой.

Вода была холодной и сладкой. Я припал к горлышку фляги и осушил ее до последней капли. Потом избавился от излишков влаги, отыскал в кустах свою одежду и, кое-как ее натянув, поспешил за степным колдуном, который уже шагал в сторону хижины.

Когда Кайза развел костер у старых каменных стен, я подумал, что вскоре нас ждет ужин, но этой надежде не суждено было сбыться. Едва только огонь разгорелся как следует, шаман подвесил над ним маленький котелок, в который набросал только каких-то трав и кореньев.

Пахли они очень ароматно, однако же на еду это не походило. Я послушал жалобные песни своего живота, но ничего не сказал. Решил, что так, должно быть, надо.

Готовый отвар Кайза разлил в две глубокие деревянные пиалы и одну вручил мне.

– Пей, мальчик. Все до капли.

На ощупь пиала оказалась шероховатая, с щербинами по краю. Я втянул носом незнакомый запах, пытаясь угадать хоть одно растение, попавшее в котелок, но мне это так и не удалось.

Все они были отсюда, из степи, и прежде я никогда не пробовал ничего подобного.

– Пей. Это не отрава. Хотя могу поспорить, ты ощутишь много нового.

Я сделал осторожный глоток – напиток был обжигающе горячим.

– Кайза, почему ты не зовешь меня по имени? И почему называешь мальчиком? Я уже давно не ребенок.

Шаман ответил не сразу, сначала тоже пригубил отвар.

– Потому что ты годишься мне в сыновья.

И потому, что твое имя ничего не значит в этой земле. Я дам тебе новое. Такое, которое будет говорить о тебе и твоей сути. Или защищать тебя.

Я криво усмехнулся. Моя суть казалась мне не слишком-то красивой.

– В степи все имена говорящие?

– Да. Допивай, пока не остыло. Это нужно пить горячим.

Нужно так нужно. Я поднес пиалу к губам и осушил ее до дна. А после понял, что смертельно хочу спать.

– Ступай под крышу, там есть лежак и теплые бараньи шкуры. – Голос Кайзы показался мне далеким и похожим на шелест ветра.

 – Укройся получше, в тепле нужные сны быстрее придут к тебе.

Я поднялся, задумавшись, где может быть вход в эту древнюю лачугу. В сумерках глаза мои становились совсем бесполезны.

– Кайза… Скажи, ты вернешь мне зрение? – Я приложил руку к стене, чтобы нащупать дверь.

– Ты сам вернешь его себе. Если хватит смелости и воли.

– Но… Патрик сказал, что тут дело не во мне, а в моем проклятии.

– Нет, ты неправильно понял.