Огонь и ветер

В первый миг кровь прилила к моему лицу, но потом и это вдруг стало безразлично.

– И что?

– Ничего. Просто интересно – как. Тоже хочу научиться.

Я задумался. Никому прежде мне не доводилось рассказывать о своем умении покидать тело и ходить везде, где захочу. Равно как и слышать чужие разговоры, находясь вдали от говорящих…

– Ладно. Расскажу. Как-нибудь, – пообещал я и снова нагнулся за камнем. Но вместо гальки в руку мне легла гладкая округлая деревяшка, обточенная водой. Этот маленький обломок ветки размером с фалангу моего пальца был словно создан для того, чтобы положить в кошель, а потом время от времени доставать и сжимать в кулаке, ощущая безупречную форму, созданную волнами.

Зато Фарр замахнулся и, даже сидя, легко запустил свой камень далеко от берега. Я услышал громкий всплеск в той стороне, куда мои посланцы никогда не долетали.

Этот проклятый принц был во всем лучше меня.

– Илин приедет послезавтра, – сказал он.

Я вздохнул. Так быстро… Что ж, на месте Патрика я бы еще раньше выпроводил из своего дома человека, который на всех может навлечь беду.

– Тебе не кажется, что лучше покинуть Янтарный Утес пораньше и не дожидаться ее? – добавил Фарр.

Легко ему говорить, баловню судьбы. Он никогда не ездил верхом на ощупь. Меньше всего мне хотелось куда-то отправляться вместе с рыцаршей, но, если выбирать между ее компанией и вероятностью навсегда остаться полуслепым, то уж лучше потерпеть немного.

– Она – меньшее из зол, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безразлично. – Одному мне и правда не добраться.

Фарр зашвырнул в море второй камень.

– Я не предлагал тебе ехать одному.

Это что же, я вчера не ослышался?

– А что предлагал? – Я зацепился взглядом за синеву моря и смотрел вдаль, не моргая.

– Не глупи, Заноза. Ты все прекрасно слышал. Если не хочешь всю дорогу до дома Кайзы лицезреть мрачную рожу этой меченосицы, ступай собирать свои пожитки.

2

Хозяин харчевни небрежно брякнул перед нами пару деревянных кружек, смахнул со стола заготовленные для него монеты и канул куда-то в сторону большого очага, от которого исходил дразнящий аромат свежей луковой похлебки.

Я взял одну из кружек и принюхался. Запах был приторно-сладким, совершенно незнакомым.

– Что это? – спросил я с сомнением.