Шут. Книга I

Сердце бешено стучало в висках, а руки дрожали, но на душе стало легче: они наверняка успеют покинуть город до того, как Руальд хватится и объявит погоню. Шут весьма смутно представлял их дальнейший путь, но наверняка знал: королеву нужно скорейшим образом доставить к родным Белым Островам, где она окажется в безопасности.

– Патрик, ты был здесь раньше? – ее напряженный голос глухим эхом отразился от каменных плит тоннеля.

– Один раз. – Короткая передышка закончилась. Шут отлепился от стены и взял у Элеи канделябр.

Освещая дорогу, он двинулся вперед.

– А что если это ловушка?

– Не думаю.

Больше вопросов не было, до самого выхода они шли молча. Шут понимал, что королеве страшно, но не знал, как утешить ее и ободрить. Любые слова казались глупыми. Не так уж давно она въехала в город на белом коне под восторженные крики толпы, а сегодня покидает его в темноте подземелья и единственный ее спутник – нелепый безродный шут…

Когда до выхода оставалось лишь несколько шагов, он тихо охнул и присел, как от внезапного удара под дых – это стремительно и всепоглощающе накатило вдруг чувство опасности.

Оно было так сильно, что на какое-то время Шут перестал дышать и слышал только дерганые удары своего сердца. Пришлось сесть на пол, обхватить голову руками и немного подождать, прежде чем тело снова стало ему подвластно. Шут медленно распрямился и уставился на дверь, поблескивающую в темноте отсветами огня на железных петлях. Он не понимал, что произошло. Но идти дальше было нельзя. Никак.

И обратно нельзя тоже.

Элея смотрела на него с тревогой, пламя свечей делало ее лицо живой маской страха. Шут поднял руку и осторожно приложил палец ко рту.

«Тихо», – прошептал он одними губами. И скользнул к двери.

Ни звука.

Но если там засада, то они и не должны услышать ничего. В пору было отчаяться и опустить руки. Но Шут знал еще один выход…

Он улыбнулся королеве, глубоко вдохнул и сделал то, чего делать было нельзя.

Шут закрыл глаза и открыл их по-другому.

Это было подобно тому, как если бы он распахнул их глубоко под водой.

Или став птицей. Или же вовсе оказался лишен тела… Дала запрещала ему так делать, потому что, глядя на мир этим другим взглядом, ничего не стоило потерять себя.

Все вокруг было таким, как и прежде, но в тоже время совсем иным. Камни светились, стены пульсировали в такт дыханию, и оказалось совсем нетрудно разглядеть то, что прежде скрывалось за ними.

Небольшой конный отряд под сенью старых кленов.