Говорящие куклы

Едва только окончилось дневное представление и костюмы были убраны в шкаф, а грим смыт, Шен-Ри получил от слуг тючок с простой одеждой для города. Все как у Зара в прошлый раз: штаны, рубаха, деревянные ботинки. Только тюрбан ему не понадобился, ведь Шен-Ри не обладал столь примечательной белой гривой. Ему достаточно было просто заплести волосы в длинную косу.

По пути к Южным воротам Шен задал вопрос, который давно не давал ему покоя:

– Отчего нам запрещают покидать храм, Зар? – он едва скрывал тревогу в голосе.

 – И зачем возвращают эту возможность?

Зар усмехнулся.

– А ты не понимаешь? Не видишь по себе самому? Годы заточения лишают нас смысла существования без театра. По крайней мере, все на это направлено. Посмотри на себя, Шен-Ри: ты давно разучился жить обычной жизнью. И едва ли научишься снова. Едва ли даже захочешь. Храм сделал свое дело – приковал тебя к себе. И эти невидимые оковы хуже любых настоящих.

Они как раз дошли до ворот, когда Зар с грустной усмешкой спросил:

– Разве ты не боишься идти туда?

Шен боялся.

Открытая сцена театра выходила своим краем за пределы храмовой стены, и, выступая перед зрителями, он свободно мог смотреть на город (вернее, кусочек города, примыкающий к храму). Шен-Ри видел обычных людей, груженые телеги торговцев, богатые повозки сановников… И порой рвался туда – в гущу жизни, но никогда, как ни силился, не мог представить себя частью внешнего мира.

Храм действительно стал центром его мироздания.

Ворота они прошли молча.

Шен так и не нашелся, что сказать другу. А потом ему стало не до разговоров. Сразу за стеной кипучая жизнь нахлынула на него и оглушила. Они сделали лишь несколько шагов прочь от храма, когда ровный привычный гул звуков превратился в голоса сотен людей, в нос Шену ударили бесчисленные запахи, а перед глазами у него распахнулось такое пестрое полотно жизни, что он невольно застыл на месте.

Зар не торопил его. Стоял рядом, невозмутимо глядя на шумную толпу.

Когда первое потрясение прошло, Шен вспомнил, что нужно дышать, и торопливо наполнил легкие воздухом.

– Зар… – еле слышно прошептал он, – так везде?

– Нет. Но в целом город именно такой. Я не стал предупреждать тебя – ты сам должен понять, нравится ли тебе такой мир.

– Я… не знаю, – Шен-Ри пытался собрать себя, словно распавшегося на части в этой гомонящей сутолоке. Радостное предвкушение почти полностью исчезло, уступив место необъяснимому страху и желанию спрятаться.