Говорящие куклы

И обоих это вполне устраивало.

Именно Зар первым подошел к Шену после того, как мастер Хо сказал об испытании.

По обыкновению избегая пустословья, он закатал штанину на левой ноге и показал едва заметный шрам у щиколотки.

– Это была водяная змея, – сказал он, пристально глядя в глаза Шен-Ри. – Один из мальчиков спрятал ее в мой сапог перед испытанием. Я не заметил, пока не засунул ногу внутрь. Боль ослепила мое сознание, и я наделал много глупостей в тот день. Мне до сих пор не дали второго шанса, чтобы вновь доказать свое мастерство.

С этими словами Зар позволил штанине упасть, спокойно развернулся и медленно пошел прочь из зала для репетиций.

Мгновение Шен стоял в оцепенении, а потом бросился вслед за беловолосым. Он смутно помнил эту историю, которую ни разу не дослушал до конца – сплетня про Зара казалась ему слишком страшной.

– Что мне делать? – выкрикнул Шен в спину Змея.

Тот обернулся, как всегда неулыбчивый, слишком серьезный для своих лет.

– Твое испытание назначено на первый день новолуния. Значит, послезавтра… Что ж, постарайся не утратить бдительность в эти два дня. А ночью я сохраню твой сон. Спи крепко, Шен-Ри из рода Тэ. Во время испытания тебе понадобятся все силы.

Больше ничего Шен спросить не успел. Если Зар хотел, он мог ходить так быстро, что не догонишь.

Два дня до испытания показались бесконечными. Живя в постоянном напряжении, Шен едва мог смотреть на пищу и, несмотря на совет Зара, с трудом заставлял себя уснуть.

Наутро перед выходом на сцену Шен-Ри проснулся с удивительно легкой душой и чистым сознанием. Страх ушел, осталась только решимость.

За завтраком он отдал свою еду вечно голодному Хекки, а сам лишь пригубил крепкого зеленого чая.

– Боишься? – тихо спросил его друг.

Шен покачал головой.

– Хочу поскорей оказаться в гримировочной комнате.

– Сапоги проверь! – Хекки был в курсе печальной истории белого Зара.

– Помню, – Шен легонько стиснул плечо Хекки. – Не бойся. Я сделаю все, что в моих силах.

Не успел он допить свой чай и до половины, как в трапезную вошел один из старших актеров. Лицо его было украшено традиционным гримом, а также выражением легкого раздражения и скуки.