Сдавайтесь, мистер Уэйн! или Мой волшебный арест

У меня были копии свидетельских показаний, но далеко не все.

Поэтому час назад я вернулась в отдел и уставилась на Джеффа глазами, полными немой мольбы.

– Даже не проси! Спятила сама – на других не чихай. Заразное.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – бормотала, сидя напротив старого зануды, пока тот не сдался.

Мне хватило получаса: бывший напарник явно терял хватку. Или просто соскучился по мне и дал волю сантиментам.

– Обещай, Нат: если там пусто – ты отступишься, – стребовал с меня Джефф, и я послушно покивала.

Там не будет пусто.

Он сделал несколько звонков старым приятелям, и теперь я неслась к аэропорту, пытаясь успеть на дневной рейс. Полтора часа в воздухе отделяли меня от городка, в котором исчезла Улька.

Пока летела, вспоминала, как мы праздновали ее двадцать один год. Подруга была непривычно грустной, тосковала по родине. Это были какие-то фантомные боли, и я не придала им значения. Все мы временами скучали.

Статная, горделивая красавица, настоящая принцесса… Парни сходили по Ульяне с ума, но она воротила нос.

Таких томных барышень-аристократок рисуют на книжных обложках – в обнимку с властными, надменными, но безмерно притягательными героями.

Рядом с ней я чувствовала себя эпизодическим персонажем. Но эта роль меня более чем устраивала – я не стремилась ни в центр внимания, ни в центр вселенной.

А потом все изменилось. Улька стала замкнутой, дерганой. Сказала, что встретила кого-то и «крышу снесло». Первая любовь, она такая…

Однажды Джефф спросил, что привело меня в полицию.

Это было три с половиной года назад, спустя множество закрытых дел. Если бы он тогда не спросил, все было бы иначе. Не случилось бы того, что случилось.

Я бы не связала дело Ульки с его зависшим серийником. Не познакомилась бы с Вики. Не сбежала из отдела… Те полгода до увольнения дались мне тяжело.

За пять лет с исчезновения подруги я почти смирилась с тем, что виновный не будет найден. И вдруг он обрел лицо. И зеленые глаза.

И широкие плечи. И даже драный бэтмобиль.

У него был адрес, по которому я могла прийти. Была дверь, в которую я могла постучать. Задать свои вопросы. И, быть может, даже успеть услышать ответы. Эта мысль натурально сводила с ума.

Если бы не дело Уэйна, о которое я разбилась, как несущийся на всех парах «Титаник» о чертов айсберг, моя карьера могла сложиться иначе. В смысле, вообще хоть как-то сложиться, чтобы это не стыдно было называть «карьерой».