Дикая магия. Проклятье «Черного тюльпана»

Он долго смеялся, почесывая отмеченные сединой волосы, всхлипывая и странно подвывая.

– Заминка будет… Со снадобьями… – хрипел в беззвучном хохоте куратор. – В «Эншантели», как я вижу, у вас был полугодовой курс. Что значит «теоретический»?

– То и значит… Мы не практиковались в зельях.

– Не передумаете, мисс Дэлориан? Местные ребята учились варить сложные снадобья и щипать целебные травы целых пять лет, – в неясном намеке поднял бровь Осворт.

– Я быстро нагоню однокурсников.

Видимо, какой-то клочок жизни все-таки придется посвятить библиотечным книгам.

– Нагоните… Конечно, нагоните! – усердно закивал профессор, и хитрые морщинки пролегли на его лбу.

Только получив памятку дисциплин, я поняла, чем было вызвано нервное веселье Осворта. Чертов Демон! Да Судьба надо мной издевается!

С практической стороной нового предмета я вчера знакомилась до полуночи, отдирая зеленую ползающую слизь от зельеварительных столов. Юбка пропахла смердящей гадостью настолько, что меня от самой себя тошнило.

Карпов намеренно поймал мой взгляд и с минуту не отводил глаза. Предвкушал. Обещал. Много всякого, в основном, мучительного. По спине побежала предательская дрожь, но я поклялась себе выдержать испытание. Хотя бы вот это, зрительное. И в отместку сверлила мужчину своими, не менее черными. Издевательски улыбнувшись, профессор поднялся из-за стола и медленно пошел в мою сторону.

Спасение пришло из-за спины. Внезапно появившийся Осворт отвлек на себя внимание Карпова. Лицо демона помрачнело, и он подлетел к куратору.

– Вас-то я и дожидаюсь. Кролики, профессор Осворт! Уже три! А год только начался, – прошипел Карпов, нависая над коллегой и придерживая того за ворот, чтобы, видимо, не сбежал. – Миранда мне чуть голову не открутила в последний визит в деревню. Понимаете, что это значит?

– А что вы так смотрите, будто это я пробрался на ферму Старой Лисы и лично выпотрошил ее зверье?

– Сомневаюсь, что сырая крольчатина – предел ваших мечтаний, – ехидно фыркнул Карпов.

Демон сверкнул на меня глазами. Помнит, значит, о присутствующей поблизости «оранжерейной мисс». А жаль, амнезия была бы кстати.

– Вы случайно не забываетесь?

– Забываюсь.