Дикая магия. Невеста темного принца

Сладкими, тягучими, обжигающе пряными…

Я пыталась стряхнуть с себя остатки блузки, дергая локтями, а Демон уже суетливо гладил плечи и покрывал их поцелуями. Терлась щекой о гладкую скулу, слушая, как на шее вибрирует его хриплый рык. Отстранялась. Ловила губы, пробуя на вкус. Так долго и жадно, как мне того хотелось. Перехватывала вездесущие пальцы, сплетая в замок со своими. Летела куда-то. Уже без юбки…

Приземлялась на белоснежные простыни роскошной двуспальной кровати, как специально переданной мне заботливой четой Осворт «по наследству».

Страдала от внезапной боязни щекотки, которой за мной отродясь не водилось. Но едва демонические губы касались кожи на ребрах и животе, просто не могла сдержать очередной «Ах». А уж когда он, вдохновленный не иначе как исследовательским интересом, спускался ниже… Коленка дергалась сама собой.

– Ох!

– Прости… – отчаянно краснея, я пыталась придать голосу виноватый оттенок.

– Какая же вы заноза, мисс Дэлориан! – с ворчливой нежностью прошептали в искусанное ухо, когда я еще пару раз нечаянно лягнулась, вынуждая оставить мои ребра в покое. Вместе с неуемным исследовательским интересом одного профессора. – Вот что мне с вами делать, а?

В моем закоптившемся от жара сознании сейчас блуждал только один правильный вариант ответа. Тугие узлы внутри множились нестерпимо, и руки сами потянулись к ремню в черных брюках… И на этот раз Демон меня не останавливал.

***

– Артур застрял в чертовом Эстер-Хазе, – щекотно проворчал Карпов в затылок.

Он размеренно дышал, прижимая меня к себе спиной. Отлепляться от него решительно не хотелось, хотя проваляться еще полчаса в постели было бы непозволительной роскошью – миротворцы могли прибыть в любой момент.

– С самого возвращения видел его два раза по пять минут, – жаловался Андрей.

– Так, может, и не стоит с этим торопиться? – предложила я, ежась внутри от предвкушения гипотетической смерти для нас обоих. Все-таки я трусиха, Андрей прав.

– Стоит, пигалица, стоит… Все это катастрофически неправильно, – ухо чувствительно куснули, напоминая, что мой голос в этом вопросе не учитывается.