«Чудовищный» секрет Авроры, или Магистра не дразнить!

Румянец, будь он неладен! Мамины гены! Вот Арти почему-то не имеет привычки краснеть. Ну да он и не барышня.

И, кстати, почему-то брата не оказалось в списках. Видимо, нашел дела поинтереснее, чем «Магическое противостояние». Но мы с Арти оба знали: то, что можно ему, не позволительно мне. Не потому, что меня любят меньше. Просто он, негодник, освоил программу еще на втором курсе, а мне атакующие чары давались труднее.

– Мне просто не хочется, чтобы вы увечили этого мальчика. Он не виноват, что капля едва раскрылась, – прошептала, стараясь, чтобы ничье ухо, кроме магистерского, меня не услышало.

– А вы у нас спец по деликатности, как я посмотрю? Я не собирался никого увечить. Я преподаватель, а не садист, – так же негромко заявил Салливан. – Но мне придется наказать вас за нарушение субординации и попытку поставить решение преподавателя под сомнение. Чтобы никто не подумал, что я потакаю дочке ректора.

– Но сэр!

– Я просил вас остановиться. Дважды. Меньше всего я желаю проводить вечер в вашем обществе, наблюдая за отработкой, – грозно сдвинув брови, прошипел магистр. О, а он не такой уж и ледышка, когда злится. – Но вы не оставили мне выбора, Карпова. Ведете себя, как взбалмошный капризный ребенок, полагающий, что он тут хозяин.

Кажется, от возмущения из моих ноздрей пар пошел. Но магистра это мало заботило.

А у меня, между прочим, были тоже большие планы на этот вечер! И в Заповеднике, и в теплицах, и в лаборатории… Надо все успеть, пока отец из командировки не вернулся.

– Предмет, который я веду, весьма травмоопасен, – громко завел магистр, отходя от меня на пару шагов. – Так что я буду требовать максимальной дисциплины и безоговорочного послушания. Ланге, подойдите ко мне. И давайте уже приступим к тренировке, утро не резиновое.

Мика противненько ухмыльнулась, а я закатила глаза. Слизи я зеленой, что ли, не видела? Да мама давно со мной поделилась парой десятков фирменных очищающих заклятий. В нашем семействе без них никак!

***

– Занятие окончено, все свободны! – объявил Салливан, когда продолжать спарринги стало невозможно: пух и перья окончательно забились всем присутствующим в волосы и носы.