«Чудовищный» секрет Авроры, или Магистра не дразнить!

Давай я послушаю твои нотации после перевязки?

– А ты в курсе, что этот твой шмырл кусается? Не только ртом, но и, шурха тебе в компот, Карпова, крыльями! – моя коллега воинственно сдула со лба русую челку. Она не собиралась так просто сдаваться. – Существо может кого-то цапнуть. И это вторая причина, по которой запрещено…

– Глэ-э-эдис… – умоляюще застонала, посильнее тряхнув коллегу.

– После мятежного побега иглохвостов я всю ночь оттирала зеленую слизь с пола и вытаскивала иглы из пострадавших! – припечатала младшая целительница.

Я удивленно подняла бровь: таких подробностей «мятежного побега» я не знала.

– Соболезную. Но мы-то со шмырлом тут причем?

– Ты причем? Ты, Карпова, причем?! – Глэдис позеленела, как та самая слизь. Злилась. – Ты сеешь шурхов хаос!

– Да вовсе нет…

– Знаешь, почему сбежали иглохвосты? Они искали свою мать, – шипела негодующе Глэдис. – Которую ты, Ава, вот точно так же унесла на перевязку. Сюда!

– Мне нужна была «Сомния». Это слишком дорогое зелье, и животным его не выдают, – я пожала плечами и насупилась.

– Потому что оно для людей!

– Вот превращу тебя в камнехвоста и посмотрим, как ты заговоришь.

– Ну давай, преврати, – Глэдис надулась как рыба-шар и шумно засопела.

Я тяжело вздохнула и закатила глаза. Нечего воспринимать все так буквально! Конечно, это была пустая угроза. Трансформировать живые объекты я не умела, да и подобные заклятья были строго запрещены в волшебном сообществе.

– Если ты немедленно не унесешь свою шмырлиху, я пойду к княгине.

– Ябеда! – фыркнула обиженно.

– Нет, Ава. Не ябеда, – Глэдис покачала головой. В ее глазах стояли слезы. Тролль знает, о чем она сейчас думала. – Знаешь, у меня ведь нет связей, сильной магической капли, особого дара или каких-то иных уникальных способностей. Я была уверена, что меня не возьмут никуда. Не поверила, когда председательница Совета предложила после учебы работу здесь.

– Председательница сама нарушала правила множество раз, – вкрадчиво поведала я. Информация о бурной молодости моей матери считалась совершенно секретной, но мне нужен был хоть какой-то козырь.

Взяв девушку за руку, я подвела ее к кушетке с пострадавшим. Положила холодную ладонь на крошечное мягкое тельце. Ну же, Глэдис, сдавайся. У тебя же не каменное сердце.