Чудовищный секрет Авроры 3, или Дочь ректора все объяснит

Отец грел ее руки в своих и что-то успокаивающе говорил. Я могла вообразить себе его густой, уверенный голос. И даже на расстоянии от этой картины мне становилось немного спокойнее.

– Скажи, как захочешь уйти, обезьянка, – хмуро предложил брат, но я только нервно мотнула головой.

Не уйду. Мама сидит, и я буду.

– Не называй меня обезьянкой, – отрешенно пробормотала, просто чтобы не молчать.

Арт, конечно, предпочел бы сидеть угрюмым сычом и дальше. Мне же, чтобы унять нервную дрожь в коленях, нужно было с кем-то болтать.

– А кем еще? Ты вертишься, как мартышка, – пожал плечами брат. И насмешливо так добавил: – А уж как прыгаешь!.. Тролля можешь завалить на лопатки. Сам видел.

Я резко повернула к нему голову и прищурилась. Это так совпало про тролля или негодник снова копался в моих мыслях? Очень, очень мне не хватало маминого медальона с «Ментальным щитом».

– Вынь свои уши из моей головы, Арт, – строго приказала невозмутимому парню.

Со мной опасно ссориться. Я ведь и чесоточный порошок в белье могу подсыпать, и заштопать что-нибудь лишнее.

– С радостью. Есть вещи, которые я не хотел бы знать о моей сестре.

– Это взаимно, – грозно засопела. – Ну и… что у тебя с Рейной?

– Ава…

– Что? Мне нужно чем-то себя занять, пока на кресле еще осталась обивка, – я расправила юбку и заставила себя сидеть смирно. Не подпрыгивая и не вертясь волчком. Удавалось мне это паршиво. – Так у вас все серьезно?

– Не знаю, – сухо бросил Арти.

– Врешь, – припечатала я и проницательно заглянула в черные демонические очи.

– А ты везде видишь романтику, да? – хмыкнул брат.

– Я? – поперхнулась изумленно.

Как обо мне можно такое подумать? Я вообще о серьезных отношениях не задумывалась до… вот этого вот всего. Троллеподобного.

И ведь насколько легче жилось! Да, меня иногда волновали кудряшки и ямочки на щеках господина Хайва… но от них никогда не было больно. Его слова не ранили и не расковыривали в груди вулканический кратер.

– Ты, ты… Я не говорю, обезьянка, что чувства – это плохо. Но в моем случае это лишнее. Эмоции туманят разум. Из-за них творишь… глупые вещи, – брат уселся поудобнее, сложил руки в замок и опер на них подбородок. – Останься я в патруле на Рождество, может, и заметил бы что. Помог бы Макферсону, не дал бы похитить Дорохова. А теперь они оба в лечебнице.

– Ты не страж. Ты ученик, – напомнила ему миролюбиво и потрепала по черной челке, застилающей лоб.