Анжарская академия. Теория и практика любовных чар

– Чтобы страсть разрывала тебя, не давая жить в мире с собой, – я медленно покачала головой, размазывая слезы по горячей щеке. – Пока однажды не сожрет до конца. Опалив дотла. Обратив пеплом все, кем раньше был Кристиан Вейрон.

– Ну и оставайся, квахарка… – бросил парень, взбегая вверх по ступеням.

– Будь ты проклят, Кристиан Вейрон. Будь ты проклят до того самого дня, пока моя аура не перестанет сиять… – шептала, сгорая в бессердечной агонии. – А она никогда не перестанет, гхарр ты… блудливый! И пусть боги п-примут… мою клятву… и мою невинность… в залог…

Ненастоящее проклятие растаяло на губах серой дымкой, и я отключилась, убаюканная грохотом разрушающегося храма.

Глава 1

Десять лет спустя

***

Альвар Граймс

– Не входить! – рявкнул Альвар на скрипнувшую дверь, как на злейшего врага.

Мог бы испепелять взглядом – непременно испепелил бы. Вместе со входящей.

Надо было раньше додуматься запереть на замок, а не глупо коситься на осколки! А теперь уж поздно: в кабинет влетело, стуча каблуками, его наказание.

– Альвар, это не ваша личная территория, – хмуро напомнила мисс Хендрик. – Мне нужны результаты диагностики моих новых учениц.

– В такое время? Вас ничего не смущает, Эльза? – выдавил сквозь стиснутые зубы.

В кабинет заползала ночь, которая тоже была некстати.

– Я предупреждала, чтобы Райс не таскал девочек на полигон без моего разрешения! – нервно верещала невозможная женщина. – И вот… вот он, результат…

– Пошла вон… – взвыл Граймс, отрешенно косясь в распахнутое черное окно, из которого до носа долетали запахи весны.

За что ему эта кара Вархова?

Сначала записка сбежавшей ассистентки, затем восстанавливающий тоник, оказавшийся вовсе не тоником… А теперь еще Хендрик, обнаружившая в себе внезапную бессонницу!

– Граймс, вы переходите все границы. Отдайте папки и прекращайте общаться со мной в таком тоне.

– А то что? Опять попробуете мне чесоточный порошок подсыпать, Эльза? Пролонгированного, Варх дери, воздействия? – он резко обернулся, сталкиваясь с неощипанной квахаркой глазами.

Только потом осознал, какую оплошность совершил. От этого праведный гнев пуще прежнего растекся по венам.

– Рано или поздно мне это удастся, сир Граймс, – заверила беспардонно сияющая «теоретичка», каждый раз ослепляющая его своей невыносимо чистой аурой. Кто-то назвал бы такое чудом, но Альвар отдавал предпочтение версии с кошмаром.