Анжарская академия. Теория и практика любовных чар

Я попробую, – кивнула смущенно.

Я ведь люблю его, так люблю… К чему сомнения?

В храме посветлело, и мой взгляд сфокусировался на свечах. В чьих-то руках. Слева, справа, позади Вейрона… Мы тут не одни?!

Фигуры приближались, что-то бормоча. Капюшоны почти не прятали освещенных лиц, и в левом силуэте я узнала Меридит тэль Блан. Рыжая змея, на которую я извела весь запас чесоточного порошка пролонгированного воздействия!

– Тэль Блан?! – я ошалело подскочила на локтях, но Крис настойчиво вернул меня на камень.

Какого гхарра она тут? В самый интимный, самый важный момент в моей жизни?!

Всякий раз, когда мы с Меридит оказывались на магическом полигоне, она умудрялась усадить меня в лужу. А потом долго смеялась над «неуклюжей Хендрик». Но чесоточный порошок ей достался не за лужи, а за изощренное проклятие, которое я до сих пор не смогла отодрать от своих и без того непослушных волос.

– Вы чего вылезли? – подавился Кристиан, замирая с пряжкой в руке. – Для кого был план? Для Имиры, гхаррово копыто тебе в печень, Сиятельной?

– Вейрон, поторопись, – бесстрастно прошипела змея, снимая капюшон.

– Замолкни, Блан. И не торопи. Не тебе забирать дары у «кошмарной Хендрик», – прокряхтел Крис, нависая надо мной на руках. – Меня сейчас, может, вывернет прямо на алтарь, а ты бубнишь над ухом, как старая квахарка…

– Не такая она и кошмарная, – фыркнули справа, и в голосе я узнала Тину тэль Абрэ со стихийного.

Реальность обрушилась на меня без предупреждения. А лучше бы потолок.

Я заерзала на алтаре под неподъемной тушей Кристиана, с ужасом утопая в его голубых озерах. Ледяных-ледяных, полных решимости.

– Крис… нет… – в отчаянии замотала головой, по инерции рассчитывая на его симпатию. Иллюзорную, ненастоящую. Но хоть какую-то.

Чувства, разрывавшие мое сердце, были до болезненного настоящими. Моими, реальными.

– Прими чистое сияние этой девы, отданное добровольно и из любви, – бубнил парень, срывая с меня остатки ткани, нас разделявшей. – И одари нас, о Всемогущий Варх, твоих подданных, по заслугам и по желанию…

Из его кармана на камень выпал стеклянный бутылек. Распался на несколько осколков, окропив алтарь розоватыми брызгами. Я с растерянной обидой узнала в них «Жетемию».