Средство от бессмертия

А они были добровольцами и знали, на что идут. Им даже деньги за это платили – но всё равно никто не выдержал и недели. И те парни могли хоть как-то за себя постоять. А наша великомученица Светлана – это тебе не девушка с татуировкой дракона, у неё на лице написаны выученная беспомощность и комплекс жертвы. Такие, как она, даже жаловаться не побегут. Тем более, что ни бегать, ни жаловаться она не сейчас не может. Вот были бы у нас свидетельские показания, фотографии, а ещё лучше – видеозапись… Потому что Иван сам никогда ни в чём не сознается.

– Но зачем ему это?! Зачем ему так изгаляться над своей женой, будущей матерью их ребёнка? Да она сама ещё почти ребёнок! В конце концов, если она ему так опостылила, почему просто не развестись, не уйти из дома? …Нет, не могу я в это поверить! Ни ум, ни душа такого не принимают.

– Ну, не верь, твоя воля, – пожал плечами Полозов.

* * *

И вот наконец мы добрались до конечной точки нашего похода.

В четыре часа утра мы с моим адвокатом, одетые в больничное неглиже и уже изрядно захмелевшие после сидения в очередном баре, ввалились в здание международного терминала «Пулково» чтобы купить алкоголь в магазине дьюти-фри. (Полозову вдруг вспомнилось, что на эти торговые точки не распространяется запрет продавать крепкий алкоголь после вечернего «комендантского часа».) От нашей больницы до аэропорта путь лежал неблизкий, но я не зря помянул в разговоре бешеную собаку, – а для неё, как известно, и семь вёрст – не крюк.

Пассажиры, ожидавшие посадки на рейсы, косились на нас кто с иронией, а кто с подозрением, и слава богу, что я не понимал большей части из того, что про нас говорили: как водится, в аэропорту было много иностранцев. Однако не было нужды становиться полиглотом чтобы уловить общий смысл их комментариев.

Наконец вдалеке замаячила заветная цель – залитая светом витрина магазина, где можно было в любое время суток отовариться спиртным в стеклянной таре.

Но возникло неожиданное препятствие: для покупки товаров в магазине беспошлинной торговли требовались посадочные талоны на самолёт, а их у нас, разумеется, не было.