Идефикс. Пакт о самосожжении

– И ты не боишься вот так ходить одной?

– Я не хожу по ночам, – поспешно бросила она, а потом опомнилась: – Обычно. Мне не нужны неприятности.

– Тогда тебе стоит быть разборчивее в знакомствах, иначе их не избежать.

– Мне очень повезло, что ты оказался рядом, – почти шепотом призналась Настя, – я это понимаю. Но все не так просто.

– Или ты намеренно все усложняешь.

– Нет, – довольно грубо ответила она.– Прости, но ты меня совсем не знаешь. А я не могу изливать душу перед первым встречным.

– Я тебя об этом и не прошу.

Девушка согласно кивнула.

– Я лишь прошу тебя быть осторожней и не оправдывать насилие, какую бы форму оно не принимало.

Впереди замаячил яркий фонарь-прожектор, как слепящий маяк в бескрайнем черном море. Тот будто специально оголял безобразные развалины стройки, не трогая тени вокруг жилых зданий.

Нужный им дом выглядел заброшенным. Внешняя отделка фасада была завершена, высокомерно взирая на мир новомодными тонированными глазами застекленных лоджий, но лишь в десятке из них мерцал приглушенный свет, в основном на верхних этажах, опоясывая многоэтажку мерцающим нимбом.

Заметив его хмурый взгляд, девушка будто попыталась оправдаться:

– В большинстве квартир сейчас ремонт, даже не представляешь, какой гул стоит днем.

– И как ты тут живешь? – краем глаза в замершей на ночь стройке соседнего дома он заметил какое-то движение. – Не лучшее место для столь юной девушки.

– Обещали к ноябрю полностью сделать подъезды к дому и засадить парковую зону.

Данил лишь многозначительно промолчал, не веря в сказки о счастливом будущем и предпочитая жить здесь и сейчас. Таких вялотекущих проектов по городу было с десяток, девушке уже повезло, что удалось заселиться.

– После смерти бабушки я не смогла больше находиться в той квартире, поэтому решила начать жизнь с чистого листа.

– Видимо, лист оказался совсем чистый?

– Девственно.

Остановившись у нужного подъезда, Данила настороженно осмотрелся. Лампочка над дверью давала небольшой круг света, выставляя их напоказ ночной темноте. Его никак не могло покинуть чувство тревоги, уж слишком недружелюбным выглядел этот район, словно за сотни километров от бурлящего жизнью города.