Идефикс. Пакт о самосожжении

Темно-карие они будто поглощали слабые одинокие всполохи света, затягивая в свои мрачные глубины. Еще он заметил царапину. Безобразный кровоточащий след, тянущийся от края левого века вдоль по щеке.

– Он ранил тебя?

Засмущавшись, незнакомка вскинула бледную изящную руку, пряча рану от его взгляда, словно стесняясь этого.

– Нет, нет. Что ты. Это я сама. Пока бежала. Наверное, ветку задела.

Мужчина не поверил ни единому ее слову. Борясь с внезапно вспыхнувшим приступом гнева, он непроизвольно сжал кулаки, теперь очень сильно сожалея, что просто так отпустил труса, который только и мог, что ударить абсолютно беззащитную девушку.

– Ты его знала?

Незнакомка на секунду замерла. На ее лице промелькнула целая череда эмоций, от удивления и страха до наигранно-безмятежной улыбки, которая видимом должна была усмирить бдительность Данила.

– Эммм. Хм… Аха… – Чувствуя неловкость от его прямого пытливого взгляда, девушка отвернулась, еще тише пробормотав: – Я – Настя. И… в общем, спасибо. Я немного испугалась.

– Еще бы, он чуть тебя не убил.

– Нет, он бы никогда так не поступил, – яростно замотала она головой. – Ты все неправильно понял.

– Оу, ну тогда прости, – саркастически бросил он, поражаясь, что девушка оправдывала нападавшего. – Вероятно, я принял ваш вечерний романтический променад за разбойное нападение.

– Нет, что ты. Мы просто немного повздорили.

Немного. Данилу было жаль девушку, раз для нее насилие считалось частью нормы, но все же больше ему было обидно за себя, ввязавшегося в чужую ссору и выглядевшего теперь полным дураком:

– Ну, значит я ошибся и тебе не нужна моя помощь.

Его подлинный акт героизма закончился фееричным фиаско, а спасенная принцесса предпочитала компанию дракона. Оставалось только ругать себя за неравнодушие и назойливое чувство справедливости.

– Что?

Данил только собирался распрощаться с новой знакомой, когда девушка схватила его за руку, удерживая на месте.

– Нет, прости. Я… Пожалуйста. Я боюсь оставаться одна.

Последняя фраза была произнесена с таким отчаянием, что Данил сдался, наперед зная, что проиграл битву со своим самоуважением. Девушка стояла совсем близко, в мольбе сложив руки у груди. Он не видел ее глаз из-за глубокой тени, упавшей на лицо, но точно знал, что этот взгляд мог разбить ему сердце.

– Прости, – она обреченно понурила голову, став, казалось, еще миниатюрней, будто сказочная эльфийка.