Идефикс. Пакт о самосожжении

И половина этого хлама не поместилась бы в его багажнике. А тратить на переезд весь вечер казалось кощунством.

– Это все твое? – В ответ Вика утвердительно кивнула. – И все нужное?

– Ты шутишь?

– Нет, это ты шутишь. Откуда у тебя взялось столько вещей? Я даже не уверен, что они поместятся в квартире, не говоря уж о машине.

– Король драмы, – закатила глаза Лиса, пошатываясь, добравшись до стены и с облегчением опершись об нее плечом. – Куда делись нормальные мужчины, готовые решить все наши проблемы?

– А не слишком ли вы стали проблемными?

– Ну не злись, – взмолилась Вика, жмурясь и хватаясь за виски.

 – И потише, голова раскалывается. Смотри, чем я жертвую ради тебя, а могла бы еще денек отлежаться.

По всем пунктам выходило, что этот переезд больше всего был нужен ему одному.

– Берем только то, что сможем увезти, – категорично заявил Данил, устав спорить с еще не протрезвевшими девушками. – Так что выбери то, без чего действительно не сможешь выжить. Я устал за день и не намерен работать грузчиком.

Комната выжидательно притихла – девушки шокировано переглядывались, не веря в услышанное. За годы знакомства, Данил редко позволял себе откровенную грубость, всегда первым ступая на путь компромиссов, в итоге дошагав им до того, что с его мнением никто и никогда не считался. Стоило задуматься об этом раньше.

– Ты же шутишь? – нервно прыснула Вика. – Это мои вещи и они мне нужны. Все до одной.

Он мог уступить, вероятно, так бы и сделав раньше. Но не теперь, не после фотографий от «доброго самаритянина», до сих пор вызывавших чувство тошноты.

И не после осуждающего взгляда Вики, которая делала вид, что ничего криминального не произошло.

– Я жду внизу в машине, – коротко бросил парень, уже наперед зная, что если начнет спорить, то непременно сорвется, чего делать при Лисе не стоило. – Бери сумку и спускайся.

– А вещи?

– В выходные заберем нужное.

Был серьезный шанс, что Вика не примет его ультиматум, и Данил не сомневался, что ее верная подруга приложила к этому максимум усилий, будто одержимая чужими ссорами и разрушенными жизнями.

Но не прошло и десяти минут, как мелодично звякнул домофон и девушка, обиженно понурив голову, поплелась к машине, волоча за собой большую спортивную сумку. Данил открыл багажник, но не стал выходить, чтобы помочь ей с вещами.

– Что это было? – возмутилась она, наконец, устроившись на сиденье рядом с водителем. – Ты не в духе? Это у меня сейчас похмелье, не у тебя. Мне плохо.