Спустя время

Первым делом стоял вопрос о наведении марафета. И объем работы на этом направлении был гигантский. С трудом протиснувшись между прутьями клетки (прав, майор, пора завязывать с семечками и переходить на гречку), Крыс Петров короткими перебежками отправился к шкафу, в котором майор хранил свой немудреный гардероб.

Быстро найдя первоочередную цель, Крыс заботливо проделал огромную дыру в ужасных брюках, о которых на работе Петрова слагали легенды. Видавшие виды, лоснящиеся на том месте тела майора, которое непосредственно принимало на себя всю тяжесть работы, надутые на коленях просторными пузырями, они еще и, после последней стирки, растянулись вширь и неприлично укоротились.

После легендарных брюк, Крыс пробежался по остальному гардеробу, приводя его в непотребный вид с помощью художественного прогрызания мелких дырочек в каждой из предложенных моделей. Держа в памяти информацию о профессии майора и необходимости железобетонного алиби, грызун вытащил из дальнего пыльного угла дохлую моль и красиво разложив в шкафу, спихнул вину за содеянное на нее.

Немного отдохнув и перекусив завядшим куском пирога, найденным в карманах почившей легенды, Крыс Петров пробежался до прихожей и добавил пару тонких штрихов в дизайн, видевшей ещё первую инаугурацию Путина, обуви. «Дырки и асимметрия не зря в тренде», – убедился он, разглядывая результат своей работы. К концу дня, с чувством честно выполненного долга, уставший Крыс еле дополз до клетки и с трудом протиснулся сквозь прутья.

Утром он проснулся от громких воплей майора Петрова. Осторожно выглянув из домика, Крыс Петров с удовлетворением смотрел, как красный от гнева майор, бегает по квартире с огромным мешком для мусора и выбрасывает всю одежду. Нарядившись в единственный, заботливо оставленный Крысом костюм, купленный для последнего корпоратива, майор обильно поливал шкаф какой-то вонючей дрянью.

Потом, страшно ругаясь на гадских насекомых, погрызших все, что только есть, Петров отправился в прихожую.

***

Утро Аллочки Сергеевны было сложным. Проснулась с болью в пустой и тяжелой голове, гул в ней стоял, как после окончания многодневного запоя. Во всяком случае именно так она себе это всегда представляла.