Прах Феникса. Ужас в зазеркалье

Не совершайте ошибок, о которых потом придется жалеть.

Мужчина глубоко вздохнул и двумя широкими шагами приблизился ко мне вплотную, прижимая к стене. В его глазах чувствовалось явное раздражение. Он тяжело дышал, и с каждым вздохом я даже сквозь ткань платья чувствовала, как его мускулистый торс касается моей кожи. По телу прокатилась волна нестерпимого жара.

– Я устал от тебя, солнце. И мне надоело щадить твои девичьи чувства, – незнакомец схватил меня за плечи и потянул к высокому зеркалу в тяжелой деревянной раме.

Мы оба отражались в нем: я впереди в своем грязном свадебном платье, а он выглядывал из-за моего плеча, возвышаясь почти на две головы. Белое и черное. Добро и зло.

– Хочешь знать правду? – зловеще прошептал мужчина мне на ухо, наблюдая за моим отражением.

– Нет, – нервно сглотнула я, уже понимая, что такой ответ его не устроит.

– Поздно.

Он медленно поднял руки к моим плечам и схватил тонкую ткань платья. Я не сумела уловить движение, но тишину разорвал громкий треск.

– Открой глаза, – почти нежно произнес мужчина.

– Нет.

– Сейчас же.

Что-то в его интонации, дьявольски зловещее, убедило не противиться ему. Очень медленно я распахнула глаза, но так и не решившись посмотреть в зеркало. Оказаться перед ним обнаженной было так унизительно, что мне хотелось провалиться сквозь землю.

– В зеркало, – уже зло произнес незнакомец.

Я тяжело вздохнула и, наконец, встретилась взглядом со своим отражением. Дыхание перехватило, а к горлу вновь подступила тошнота. Меня шокировала не моя нагота, об этом я забыла практически разу. В тот миг поразило совсем другое. Бледная кожа была далеко не идеальна. Красноватые уродливые шрамы тянулись от ключиц вдоль всего тела.

– Что это? – спросила я, когда обрела способность говорить. – У меня никогда не было шрамов. Ты это сделал?! Господи…

– Доктор оставил их, – спокойно ответил мужчина, нежно касаясь покрасневшей, очевидно заживающей кожи. – Патологоанатом. Слышала про такого?

Где-то в глубоко в горле родился приглушенный всхлип. Только после его слов я заметила, что шрамы соединяются в форме буквы «Y», а тонкая полоса там, где сердце, казалась немного свежее.