В то далекое теплое лето

Темнота скрыла побелевшие костяшки пальцев, впившихся в податливую труху пня, но отвращение скрыть было невозможно.

– Нет! – вырвалось у нее.

Андрей полоснул взглядом, и на какое-то мгновенье Климовой показалось, что вот сейчас он сграбастает ее своими ручищами и разорвет на куски. Необузданный дикарь, хищник, упустивший добычу.

Стас, как бы невзначай, придвинулся ближе, положил теплую ладонь ей на колени.

– Эта кадриль уже обещана мне, – сказал он тоном заправского дуэлянта.

Андрей не возражал:

– Ну что ж, я подожду мазурки.

– Сожалею, господа, но сегодня только вальс, – неожиданно вмешался Борис и, стряхнув с души скребущихся кошек, пригласил девушку.

А что же Артур?

«Предатель, – подумала Наташа. – Значит, ему все равно кому рассказывать о Его Величестве Случае. А я то, дура, вообразила. Обыкновенный пижон… Нет, не верю, не хочу верить. Во всем виновата Марго. Она одна. Артур ведь остался из-за меня… или нет?»

Ответа на этот вопрос она не находила.

Они ушли вместе. Ритка и Артур.

Ушли, как только танец закончился, не оглядываясь и не прощаясь. Марго, правда, небрежно махнула всем рукой. И, надо признаться, они здорово смотрелись вдвоем. «Идеальная пара», – метко заметил Стас… Идеальная – да, но при чем здесь она, Наталья, и при чем здесь… А Его Величество Случай жмурил пустые глазницы и пакостно хохотал.

Вернулась Маргарита только под утро. Счастливая и усталая она бросилась ничком на ворох одеял и тут же заснула, закутавшись в нем.

За завтраком Наташка давилась подгоревшей кашей, но еще больше – собственными обидами.

Ребята о чем-то хмуро переговаривались, но о чем – она не вникала. Раз или два к ней обращались, она отвечала невпопад, и ее оставили в покое.

Марго вяло ковырялась в своей тарелке, то размазывая кашу по краям, то вновь собирая ее горкой. Вскоре это занятие ей надоело. Отставив подальше фирменное блюдо романтиков, королева сладко зевнула.

– По ночам надо спать, а не шляться где попало, – не преминул поддеть ее Стас.

– И с кем попало, – добавил Сашка.

Артур недобро усмехнулся, но спорить не стал. Зато Ритка заметно оживилась.

– Ах, ничего-то вы не понимаете, – воскликнула она. – Это была чудесная ночь.

Борис, видимо, считал по-другому. Он вздрогнул, сник и стал похож на большого побитого пса, получившего ни за что ни про что хорошую выволочку. А Озерцова продолжила:

– Вы говорите «спать». Так ведь и всю жизнь проспать можно.

– Ничего, жизнь долгая, успеем и проснуться.