Условная реальность

Но на мой взгляд, Веда слишком заносчива, эгоцентрична и эгоистична. Помнишь старую сказку про Царевну Несмеяну?

– Нет, Кари, никаких сказок, ни старых, ни новых, я не помню, все они остались в детстве, да и тебе пора бы уже повзрослеть… В общем, я тебя понял и хочу, чтобы ты тоже поняла: здесь корабль, я его капитан, все остальные, в том числе и ты, члены экипажа. А что такое экипаж, я думаю, не мне тебе объяснять – это единая команда, поэтому свое собственное мнение, я прошу, вернее, нет, я приказываю оставить при себе на время полета.

– Ты, наверное, хотел сказать до стыковки с орбиталкой? – поправила его девушка.

– Нет, Кари, именно до возвращения на Землю!

– Но ты ведь никогда не сделаешь этого! Не посмеешь! – вне себя от возмущения почти что выкрикнула она.

Взгляд Владислава не сулил ничего доброго.

– Итак, что ты выбираешь?! – не обращая внимания на ее эмоции, жестко уточнил он.

– Я выбираю полет! – поспешно сдалась Кари, на всякий случай скрестив за спиной указательный и средний пальцы.

* * *

Краз одним ударом вышиб бластер из рук Фомальгаута. Едва владея собой, тот мгновенно обернулся. Казалось, еще немного, и они схлестнутся в клокочущем приступе бешеной ярости. Однако, наткнувшись на его спокойный уверенный взгляд, Фомальгаут остыл, погасив гнев в глубине своей черствой души, если ее еще можно было назвать душой, и, недоуменно посмотрев на друга, отошел в сторону.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросил Толиман, подходя ближе и пристально разглядывая мальчика, забившегося в угол холодных металлических стен.

– Наверно, – ответил Краз. – Если, конечно, нам еще дороги наши шкуры…

ГЛАВА 3. НАВСТРЕЧУ СОЛНЦУ

Веду, как и предполагал, Лиар застал в экспресс-лаборатории. Она сидела, прильнув к экрану квазимолекулярного спектрографа, и внимательно рассматривала только что полученные результаты.

Глоувес любила свою работу и уходила в нее с головой. Колдуя над очередной химической реакцией в области ультра- и гамма-излучений, она не замечала никого и ничего вокруг, время словно замирало для нее, равно как застывала и жизнь, кипевшая рядом.