Проклятая статуя

Помолчав немного, она добавила, стараясь выдавить слёзы из глаз:

– Отец выгонит меня из замка.

– Не говори так.

– Если бы это случилось с тобой, он простил бы тебя, – сказала Радексна, закрывая лицо руками.

– Меня? – удивилась Тилия.

– Да, тебя он всегда прощает, а если от меня сейчас откажется жених, то позор ляжет на наш род, и я никогда уже не выйду замуж, не буду любимой.

– Мы должны всё рассказать, – подумав, произнесла Тия.

– Нет, отец меня убьёт, – отказалась Радексна, и слезинка скатилась по её щеке.

– Не убьёт, я скажу, что Милиарк дарил украшения мне.

– Он может тебе не поверить.

– Ради чести семьи я готова солгать. Я хочу, что бы ты была счастливой, – решилась Тимилия, доставая из шкатулки рубиновую диадему.

– Но, что ты ему скажешь? – спросила старшая сестра.

– Скажу, что граф просил стать его женой, подарив ожерелье и серьги.

– И где же сейчас Милиарк?

– Он поехал за родителями, что бы они попросили моей руки, – вздохнув, ответила Тилия.

Достав украшения из шкафа и положив в шкатулку к диадеме, Тия ушла в свои покои, а Радексна, выбрав нежно-голубое платье с маленьким декольте, примерила его и улыбнулась.

Пройдя в кабинет Хардока, Тимилия поставила на стол шкатулку, удивив Жемию.

– Где ты их взяла?! – вскричал отец.

Уверенно произнеся выдуманную ложь, глядя ему в лицо, Тия сказала:

– Прости, я хотела дождаться возвращения Милиарка и его родителей.

– Отец Гердерика всех расспрашивал об этих украшениях и, боюсь, снова спросит, и не найдя ответа, отменит помолвку, – встревожилась Жемия.

– Придётся их показать, – решил Хардок и пригласил герцога в кабинет.

– Удивительно, что младшая дочь приняла дорогие подарки без вашего на это разрешения, – проговорил отец Гердерика, выслушав хозяина замка, так как считал такое поведение девушки недопустимым.

– Тилия приняла их в моём присутствии, – солгала Жемия, испугавшись, что он, забрав сына, уедет.

Тимилия была бледна и, не поднимая глаз, краснела, стыдясь своей лжи. В кабинет медленно вошёл маг короля и, увидев драгоценности Тимироллов, помрачнел. В душе он надеялся, что ошибся и дочери Песинга невиновны в гибели Милиарка, но теперь, вздохнув, покачал головой. Январи предстояло покарать лживую красавицу, но так, что бы об этом веками вспоминали в её роду.