Солнце на блюде. Следствие ведёт Рязанцева

– Ты, что ли, довольная? С чего это вдруг? И возрастом мне не тычь, я хоть и постарше тебя буду, да зато из ума не выжила.

– Было бы из чего выживать, – буркнула себе под нос Зоя.

– Всё! Моё терпение лопнуло. Участковому пожалуюсь, а если он не примет мер, заявку в санэпиднадзор напишу, чтоб они этих кошек отловили. Хочешь кормить – возьми домой и корми, а то развела у меня под окнами питомник.

– Да не могу я, у меня аллергия на шерсть.

– А у меня какая аллергия на это всё? Честно тебе скажу, не уберёшь свою столовую, потравлю всех.

– Да Бог с тобой, – Зоя испуганно посмотрела на жавшегося к ногам котёнка.

– Ну смотри, я тебя предупредила, – соседка хлопнула фрамугой и скрылась из виду.

Матрёшкину Зоя знала хорошо. Та слов на ветер не бросала. Делать нечего, Зоя собрала пластиковые поддоны и отнесла на помойку. Возвращаясь назад в подъезд, старалась не смотреть на облизывающихся кошек, но жалобный скулёж пятнистого комочка разрывал сердце. Зоя подхватила на руки котёнка и понесла домой.

Дома накормила котёнка остатками рыбного бульона, обложила коробку из-под обуви пакетами, накидала туда обрывки бумаг. Самодельный туалет поставила под окно. Форточку на кухне она никогда не закрывала, чтоб рыбный запах не застаивался в квартире. Почувствовала зуд в глазах.

Надежда, что аллергия всё-таки обойдёт её, рухнула. Придётся сидеть на антигистаминах. Зоя достала из навесного шкафа аптечку, выпила «Супрастин» и вернула короб на место. Затем прошла в прихожую, взяла со шкафчика всё, что она вчера вынула из почтового ящика.

Счета, счета, счета. За всё. За газ, за свет, за воду. За жизнь. За такую жизнь – плата слишком высокая. За её никчёмную, неудавшуюся жизнь – плата непомерная.

Зоя отложила счета, остальной мусор – многочисленную рекламу совершенно ненужных ей услуг – сгребла, чтобы смять и выбросить. Одна бумажка вылетела и упала на пол. Зоя присела, подобрала, пробежала глазами, задумалась, встала и положила бумажку в стопку со счетами.

Глава четвёртая

Чёрные потёки, пробивающие себе дорогу в смеси песка и земли, быстро высыхали под ярким, очнувшимся после моросящей хмари солнцем.

В конце октября солнце, как женщина на исходе молодости, – во всей своей силе и красоте. Свежий после дождя воздух, немного хмельной, хочется вдохнуть всей грудью и задержать дыхание. До головокружения.

– Что-то зябко. – Изольда съёжилась в красную ветровку. – Пойдём ко мне. У меня есть отличное гранатовое вино. Согреемся.