Салат из одуванчиков

– Не надо, – дама перекинула красивую ногу, изящно уложив её на другую.

– Можно мне сочник, – напомнила о себе Глаша. – И чай, пожалуйста, без сахара.

Надо отдать должное – обслужила её Анечка быстро, после чего вновь вернулась к даме с кофе. Та делала мелкие глотки, при каждом прищуривая зелёные глаза.

– Значит, всё-таки покидаете нас? – Буфетчица присела на соседний стульчик.

Дама прищурившись, сделала глоток и промолчала.

– Уволюсь я, – продолжила беседовать сама с собой буфетчица. – Не нравится мне этот Аганесян, смотрит так плотоядно, как будто изнасиловать хочет.

При слове «изнасиловать» Глаша почувствовала боль внизу живота.

– Завидую я вам, – продолжила Анечка, – тоже бы вышла замуж за какого-нибудь иностранца и уехала к нему в чужеземию. Вот ни минуточки бы не раздумывала.

– Так ты же замужем? – откликнулась дама.

– Эх! – сокрушённо махнула рукой Анечка. – Это я так… Мечтаю…

– А я вот никак не могу уехать. Отца инвалида оставить. Дала объявление в газету, но никто не откликается.

Ты бы мне нашла кого, а? Какую-нибудь девушку, ты же тут многих знаешь бездомных, поговори с кем-нибудь, а я её пропишу и платить буду. Как обещала.

– Да спрашивала уже. Никто не хочет, говорят: за кем-то говно убирать, ну нет уж. Они к своей бездомной жизни привыкли, она им даже нравится.

– Не знаю, что делать, – женщина вздохнула и опустила чашку на стол. – Кевин нервничает, говорит, сдай его в дом инвалида. А как я потом жить буду? Это ведь мой отец.

А в этих домах… я ходила, интересовалась… Анечка, там ужас что творится, никто там за ними не смотрит, они там полуголодные… Нет… Не могу я так… Да и отец плачет… Говорит: дома умереть хочу, лучше отрави меня, только не отдавай. Кошмар! – Дама придавила руками красивые каштановые волосы на висках.

– Да… – сочувствующе протянула буфетчица и тотчас подскочила, заметив в дверях нового посетителя.

Дама положила на стол сторублёвку, прощально кивнула буфетчице и вышла.

Денёк стремительно наступал. Прогретый солнцем воздух, как желе, висел над привокзальной площадью, источая разного рода миазмы, и требовал немедленного дезодорирования.

– Постойте, – Глаша догнала красивую даму и осторожно коснулась её локтя. Женщина испуганно отшатнулась.

– Что вам надо? – плотнее прижала к себе клатч.

– Поговорить.

– Поговорить?! О чём? Мне не о чем с вами разговаривать. – Женщина развернулась, чтобы уйти.

– О вашем отце.