Розовый кокон. Следствие ведёт Рязанцева

Лина вздохнула и вскарабкалась на стул.

Лица людей серьёзны и хмуры. Они чего-то ждут. Она догадалась – чего.

– Буря мглою небо кроет… – начала декламировать когда-то заученное с бабушкой стихотворение. Бабушка всегда учила с ней не совсем детские стишки. Не какой-нибудь «Мойдодыр» или «Тараканище», а красивые сложные строчки о природе, погоде и ещё чём-то не совсем пока для Лины понятном. «Ничего, придёт время – поймёшь, ещё спасибо скажешь, когда в школе проходить будете».

– Не надо, – прервал Учитель.

Он всегда передвигался, словно дрейфующий на волнах парусник. Длинные одежды скрывали ноги, и казалось, что он не ходит, а парит над землёй.

– Мы собрались сегодня, чтобы проверить  нет ли дьявола в этом ребёнке, – прожурчало за спиной. – Начнём. Спросим Иисуса, есть ли на ней проклятие?

Сзади зашелестели шёлковые одежды, и людской круг, как по взмаху дирижёрской палочки, завыл трудно разбираемые слова.

В животе заурчало, и захотелось кушать. Она ничего не ела с утра. С утра и не хотелось, и мама не позвала. А сейчас захотелось сильно-сильно. Аж затошнило, аж скрутило кишки. Лина сморщилась от резкого спазма в животе. Монотонные пения и раскачивания людей добавляли к тошноте головокружение. Боль усилилась. Лина скорчилась, и стул под ней качнулся.

– Стоп! – вскричал Учитель и вышел вперёд. – Стул качнулся!

– Качнулся.

– Качнулся, – подтверждали люди.

Лина испуганно посмотрела на мать, но та, опустив глаза, кивала головой.

– В этом ребёнке сидит дьявол! – Спина Учителя отливала глянцем синего шёлка и золотом рассыпанных по нему длинных волнистых прядей. И весь он, даже со спины, казался невозможно красивым, похожим на принца из сказки «Золушка».

– Она бесноватая! – выкрикнул Учитель, резко повернувшись к Лине.

Лечиться не хотелось. Хотелось кушать.

– Просвирок! – сладкоголосо пропел Учитель, и безликая женщина в сером до пят платье поднесла ему блюдце с маленьким кексом. При виде еды в животе у Лины кишки заиграли приветственный марш. Учитель протянул блюдце, она схватила кексик двумя руками и торопливо засунула в рот. Это был не кекс и не булочка. Кусочек хлеба, ни сладкий, ни солёный. Безвкусный.